Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Он посмотрел на меня внимательнее, словно проверял, не издевался ли я. Не обнаружив насмешки, он продолжил:

— Собственно, об этих счётах я и хотел поговорить. После бала у меня было время подумать… Возможно, я ошибался относительно вас. Во всяком случае, кое в чём.

Признание далось ему нелегко. Завадский произнёс его, глядя мне прямо в глаза, но пальцы, державшие перчатки, сжались.

Я не перебивал, с интересом ожидая, что будет дальше.

— Брата уже не вернуть, — сказал он. — Я могу сколько угодно требовать удовлетворения, преследовать вас, но его от этого не воскрешу. А сам я жив лишь благодаря вам. Признаюсь, примириться с этим было непросто, однако делать вид, будто ничего не случилось, я не намерен.

Он замолчал. Я ждал, уже понимая, к чему шёл разговор, и всё равно не вполне веря собственным ушам.

— Поэтому предлагаю на этом закончить. Ни я, ни вы больше не возвращаемся к прежнему. С этого момента между нами ничего нет.

Сказано это было без радушия, но, кажется, совершенно искренне.

Я медленно кивнул.

Признаться, подобного от Завадского я не ожидал. Подойти самому, поблагодарить, отказаться от мести, которой ещё недавно был так увлечён… Для этого тоже требовалось некоторое мужество.

Можно было ответить, что я согласен, раскланяться и отправиться по своим делам. Одной неприятностью стало бы меньше.

Вот только у меня было к нему кое-что ещё.

— Я ценю то, что вы сейчас сказали, — слегка склонил голову я. — Не каждый бы на такое решился. Но, чтобы между нами действительно ничего не было, нужно утрясти ещё один вопрос.

Завадский нахмурился.

— Я, кажется, выразился вполне определённо, Александр Алексеевич. Возвращаться к прежним обвинениям я не собираюсь. Что ещё вы хотите со мной обсуждать?

— Варвару Михайловну Козодоеву, — сухо ответил я. — Я чувствую некоторую ответственность за неё, а потому ваши намерения насчёт этой молодой особы меня тоже касаются.

Выражение его лица изменилось. Благодарность он, похоже, считал достаточным основанием закончить разговор, и продолжение ему уже не нравилось.

— Не понимаю, при чём здесь Варвара Михайловна. Мы говорили о том, что произошло между нами, и я не вижу причин впутывать в это посторонних.

— Для меня Варвара Михайловна отнюдь не посторонняя. Послушайте, господин Завадский. Мне известно, в каком положении находятся ваши дела и на что вы рассчитываете. Так вот, откажитесь от попыток жениться на ней, чтобы поправить их за счёт её унаследованного имущества. И тогда я с удовольствием соглашусь, что нам больше нечего делить.

Завадский выпрямился.

Он несколько мгновений смотрел на меня, словно не верил собственным ушам. Затем лицо его налилось краской.

— Да вы… Вы наглец! Я прихожу к вам с благодарностью, а вы позволяете себе… Вы вообще понимаете, в чём меня сейчас обвиняете?

Я промолчал.

— Я признал, что обязан вам жизнью, — продолжил он, понизив голос. — И готов был забыть то, чего прежде не простил бы никому. Но это не даёт вам права влезать в мою личную жизнь! На ком я намерен жениться и по каким причинам, вас не касается.

— Касается, если речь о Варваре Михайловне, — отрезал я. — Ваши долги — ваше личное дело, тут спорить не о чем. Но расплачиваться за них Варя не будет.

Он отступил на полшага и оглядел меня с ног до головы. Теперь я узнавал прежнего Завадского. От сдержанной учтивости не осталось ровным счётом ничего.

— Варя… Вот, значит, как. И кем же вы ей приходитесь? Родственником? Опекуном? Насколько мне известно, ни тем ни другим. Так оставьте эту заботу людям, которые имеют на неё право, и остерегитесь впредь повторять подобные оскорбления!

Я почувствовал, что тоже начинаю злиться, но повышать голос не стал.

— А я вам по-хорошему говорю: отступитесь. Найдите другой способ расплатиться с кредиторами. Варвару Михайловну оставьте в покое, и нам с вами действительно больше не о чем будет спорить.

Завадский стиснул перчатки так, что побелели пальцы.

— Не ваше дело, — отчеканил он. — Ни мои кредиторы, ни мой брак. Забудьте всё, что я вам сказал! Этот разговор был ошибкой!

Я пожал плечами.

— Ну, я вас предупредил.

Он ещё мгновение смотрел на меня, потом резко развернулся и пошёл прочь.

Я проводил его взглядом.

Жаль. На какое-то время мне даже показалось, что мы сможем разойтись без очередной ссоры. Он действительно пришёл с добрым намерением, и я это оценил. Но спокойно наблюдать, как Завадский разоряет Вареньку только потому, что, наконец, перестал желать мне смерти, я не собирался.

Карета стояла неподалёку. Петри сидел на козлах и ждал, держа вожжи на коленях. При моём приближении он подвинулся, освобождая место.

Я поднялся рядом.

— Петри, погнали. Нам надо опять к оружейникам. А потом заглянем кое-куда ещё.

Он подобрал вожжи, и карета тронулась.

Кажется, пришло время пообщаться с Павлом Васильевичем Козодоевым.

* * *

Перед дверью Козодоевых пришлось немного подождать.

Я стоял на крыльце, придерживая саблю, и слушал приближающиеся изнутри шаги. На этот раз никакого приглашения к чаю у меня не было. Впрочем, разговор предстоял такой, что откладывать его ради приличий не хотелось.

Дверь открылась. Я назвал себя и попросил доложить Павлу Васильевичу.

Слуга провёл меня в дом.

Пока ждал, я ещё раз прикинул, с чего начать. Прийти и объявить, что избранный для племянницы жених — негодяй, было бы приятно, но бесполезно. Козодоев уже счёл его достойной партией и едва ли обрадуется, если какой-то провинциальный знакомец Вари начнёт учить его разбираться в людях.

Следовало говорить о том, в чём Павел Васильевич понимал значительно лучше.

О деньгах.

Хозяин вышел ко мне с привычной радушной улыбкой.

— Александр Алексеевич! — он привычно радушно раскинул руки в сторону. — Вот уж не ожидал! Проходите, проходите. Наслышан о ваших подвигах! Варенька будет рада вас видеть, сейчас я велю ей сказать…

— Благодарю, Павел Васильевич. Не тревожьте пока Варвару Михайловну. Прежде всего мне необходимо поговорить с вами, Павел Васильевич. Простите, что без приглашения, но дело не терпит. И, если позволите, наедине.

На мгновение Козодоев перестал улыбаться, и я отметил, как же сильно он был похож на брата, после чего снова принял любезный вид. Однако теперь смотрел внимательнее.

— Разумеется, мой дорогой. Если дело срочное, какие уж тут приглашения. Прошу ко мне, там нас никто не побеспокоит.

В кабинете он указал мне на кресло, сам сел напротив и подождал, пока я устрою саблю и положу шляпу.

— Ну-с, теперь рассказывайте. Что за дело привело вас ко