Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Как скажете, — согласился Максимов.

В палате лежали трое. Весь перебинтованный парень отвернулся к стенке и даже не среагировал на пришедших. Рядом с ним невысокий живой старичок с загипсованной рукой и повязкой на голове.

— О, — оживился дедушка. — Вы никак, к Олежке пришли?

— К нему, — солидно подтвердил возглавивший процессию Максимов.

Гринченко обнаружился у самого окна. Синева с перебитой переносицы сползла на глаза, делая его похожим на китайца, на голове намотан толстый слой бинтов, рассеченная бровь заклеена пластырем, из наполовину раскрытого одеяла, виднелась грудь с краешком бандажа телесного цвета. Всё лицо и тело в черно-сине-желтых синяках и кровоподтеках.

На краешке постели сидела Колокольцева и пробовала покормить послушно разевающего рот Олега супчиком из баночки. Когда ребята зашли, Лена с ложкой замерла, потом, смутившись, закрыла банку и спрятала в пакет. На избитом лице Гринченко расцвела широкая улыбка, выглядевшая несколько комично, поскольку вместо правого верхнего клыка красовалась широкая дыра.

— Ребята, — чуть шепелявя, радостно произнес он. — Андрей.

— Привет, герой, — хмыкнул Максимов, усаживаясь на соседнюю пустую кровать. — Как самочувствие?

Рудик и Вадик, галантно пропустив Валерию с пакетом, уселись рядом. Цыганков и Русин остались стоять возле кровати.

— Не очень, — честно признался Олег. — Болит всё, будто в камнедробилку попал.

— А мы тут тебе гостинцев принесли, — Лера поставила на тумбочку пакет. — Я пирожков с картошкой и творогом напекла, ребята на фрукты сбросились.

Колокольцева искоса быстро глянула на Валерию, как выстрелила. Максимов сразу демонстративно обнял девушку за плечи и прижал к себе. Из глаз Лены ушла настороженность, поза стала более расслабленной.

— Спасибо, — прошепелявил Гринченко.

— Да не за что, — улыбнулся Андрей. — Ты, главное, быстрее поправляйся.

— Постараюсь, — грустно пообещал рыжий. — Я, наверно, на второй год, останусь, да? Экзамены уже не сдам вовремя…

— Нет, — категорично ответил Максимов. — Мы с Русиным к Ивченко подошли, объяснили ситуацию. Все вместе с русичкой и директрисой переговорили. Они уже в курсе, им твоя мать звонила. Экзамены сдашь, когда выздоровеешь, просто диплом получишь не в начале лета, а в сентябре, не раньше. Тебе все равно несколько месяцев восстанавливаться, после тяжелого сотрясения и других травм. Резко двигаться не рекомендуется, телевизор смотреть, читать тоже нельзя. Какие уж тут экзамены? А вот в сентябре-октябре все сдашь и получишь свой диплом. Правда, поступать придется уже на следующий год, но, думаю, ты это как-нибудь переживешь…

— Переживет, конечно, — заявила Лена. — Я помогу.

— Мы все поможем, — пообещал Максимов.

— Влад сказал, для тебя всегда найдется вакансия, — добавил Русин. — Так что, год бездельничать не будешь, без работы не останешься.

— Спасибо, — с чувством произнес Гринченко. — Вы меня всегда спасаете. И вчера на пустыре, и сейчас…

— Да не за что, — отмахнулся Андрей. — Ты, главное, поправляйся, восстанавливайся. Всё будет хорошо.

— Ой, — Колокольцева глянула на часы. — Мне бежать пора. Олеженька, я завтра к тебе опять заскочу. А вы ребята тут долго не сидите. Он, ещё не в очень хорошем состоянии, покой и отдых нужен.

— Хорошо, Лен, не переживай, мы скоро уйдем, — ответил Максимов.

— Тогда я побежала, — Колокольцева наклонилась, звонко чмокнула в щеку порозовевшего Гринченко и помахала рукой присутствующим. — Всем пока.

— Пока, — улыбнулся Максимов.

— До свидания, — откликнулась Валерия.

Остальные вразнобой попрощались с Леной, поправившей сумочку на плече и направившейся к выходу.

Дождавшись, когда шаги Колокольцевой стихнут вдали. Максимов повернулся к Олегу.

— А теперь объясни, друг мой любезный, чего ты поперся на этот пустырь? Совсем мозги отказали?

Примечания:

Фронт кик/майн гери — разные варианты прямого удара ногой. Наносятся пяткой/носком

Маваши — боковой удар ногой.

Хай кик — боковой удар ногой в голову.

Йоко-гери — удар на подскоке ребром стопы.

Гильотина — удушающий, проводится как в стойке, так и в партере. Голова соперника, берется в замок, зажимается подмышкой, предплечье давит на сонные артерии и горло, блокируя кровоток. Голову и шею вытягивают вверх, одновременно давя корпусом.

Улыбка сползла с лица Гринченко, он насупился и промолчал.

— Боялся, что Лена посчитает тебя трусом? — усмехнулся Максимов.

Олег обвел многозначительным взглядом Русина, затем на Рудика и Диму.

— Можешь говорить при них, — сообщил Андрей. — Каждый из этих парней без раздумий бросился на твою защиту. Вадик и Рудик вместе со мной тебя тренировали, с Саней ты работаешь, Лера милицию на помощь вызвала. Да что там говорить, сам всё понимать должен. Так что, боялся?

Рыжий немного помолчал, потом неуверенно кивнул и еле слышно выдохнул:

— Да.

— Запомни, чудак-человек, если одиночка не идёт махаться с бандой здоровенных быков-спортсменов, он не трус, просто мозги работают. Соображает, шансов выстоять нет, его покалечат, как минимум, а могут и убить, — проникновенно сказал Максимов. — Это не испуг, не боязнь получить по морде перед красивой девчонкой, а обычная логика и здравый смысл. Лена — девушка умная, должна это прекрасно понимать. Она бы тебе ни единого слова упрека не сказала, наоборот, поддержала.

Гринченко тяжело, страдальчески вздохнул, но промолчал.

— Ладно, мы к этому ещё вернемся, — зловеще пообещал политтехнолог, — Ты, главное, выздоравливай. За школу и работу можешь не переживать, всё будет, как рассказали. Год потеряешь, на следующий поступишь, но тут уже сам виноват, головой думать нужно было.

— Андрюх, ты же Аус слышал, — вмешался в разговор Рудик, сочувственно глянувший на рыжего. — Олега с двух сторон за руки подхватили и к выходу повели. Что ему делать в такой ситуации?

— Не идти покорно, как баран на бойню, — резко ответил Максимов. — Сопротивляться, дергаться, брыкаться, привлекать к себе внимание криками «что вы от меня хотите». В парке много народу, люди бы обязательно вмешались, начался скандал, а там бы милиция подошла. И был Олежка сейчас целый и здоровый, без сотрясения, сломанного ребра, перебитой переносицы и целыми зубами.

— Ладно, — чуть помолчав, добавил Андрей. — Давай, поправляйся. Мы будем периодически заходить и проведывать.

— Олеж, может тебе книжку какую-то принести? — спросила Лера. — Майн Рида или Фенимора Купера. У нас большая библиотека, я могу что-то поискать.