Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Вот и отлично, — улыбнулся Максимов. — А теперь представьте, что на телеканале «Колизей» в программе «Расследование», наш пореченский Невзоров, который Романов, заявит, что один известный грузинский бизнесмен планирует договориться с райсоветом, снести все эти дачи, и построить на этом месте санаторий для богатеньких. Или, когда начнут хапать заводы, пустить дезинформацию, что этот «богатый грузин» собирается взять «Агрегатмаш» под себя, коллектив уволить, цеха, склады и другие помещения сдать в аренду и организовать там производство, ну допустим, колбас. Как думаете, какая реакция у людей будет?

— Могут красного петуха в дом пустить, машину изуродовать, а при встрече и рожу набить, — задумался Пархомов. — У нас много таких дерзких, как пуля резких, особенно среди простого народа. Там всяких хватает, отсидевших и бывших блатных тоже. И Авто со своими отморозками, когда народ начнет массово выражать недовольство, не поможет. Но тут ведь какое дело, Бадри может и в суд подать?

— На кого? — усмехнулся Максимов. — В передаче не будет никакой конкретики, но все должны понять, о ком идет речь. Например, «прошла информация, что один богатый бизнесмен с кавказскими корнями, известный в деловых кругах, собирается»… И далее по тексту, без имен, фамилий и прочих сведений. Во-первых, подача в суд при таком заявлении будет равносильна чистосердечному признанию «смотрите, это я», и сработает по принципу обратного эффекта. Даже те, кто ещё его не подозревали, начнут подозревать. Во-вторых, в таких комбинациях лучше заранее подготовить куклу, на всякий крайний случай.

— Это как? — заинтересовался Пархомов.

— Найти мелкого южного спекулянта, дать ему денег, сунуть эти завиральные проекты о санатории и заводе, дать ему подписать, например, протокол о намерениях. Если органы по обращениям возмущенных граждан начнут проверку и надавят на «Колизей» предъявить, вот «мы ничего не придумывали, озвучили чистую правду».

— А если органы этому спекулянту предъявлять начнут? — усмехнулся Максим Олегович, смотря на Андрея, как на какое-то диковинное животное.

— Что? — ухмыльнулся политтехнолог. — Во-первых, всё в относительном законодательном поле. За намерения у нас в стране никто не наказывает, а конкретных действий не будет. А если барыга боится, что его растерзают местные, можно подобрать такого, который здесь не живет, либо бывает наездами, или хочет уехать в Москву. И это я вам только самый невинный и легкий вариант рассказал. Можно и гораздо жестче сработать: предложить Бадри что-то противозаконное, но очень выгодное. Такие суммы пообещать, чтобы у него глаза заблестели и руки от жадности затряслись. Дождаться, пока он в этом деле по уши не замажется, все противоправные действия фиксировать, а потом через городского правдолюба поавторитетнее, информацию слить. В нужный момент заказчики исчезают, а Бадри за всё отвечает, как козел отпущения. Тогда и никакого мелкого торгаша для подстраховки не потребуется, Георгадзе сам в говно встрянет, в нем же и утонет. Вариантов на самом деле очень много, утилизация ядерных отходов, контрабанда чего-то запрещенного, стратегически ценного, за что дают большие сроки.

— Я, честно говоря, с тебя в шоке, — задумчиво протянул Пархомов. — Где ты такого нахватался, Андрюша, а?

— Книги надо читать, — наставительно ответил Максимов. — Особенно, как делаются дела на Западе. Сейчас такой литературы полно. Вот я, как вы говорите, и нахватался.

— Понятно, — Пархомов полез в во внутренний карман пиджака. Достал пачку сложенных вдвое купюр.

— Мы тут решили дать тебе небольшую премию, за идею об охранной фирме и помощь с Владом, — заявил он. — В Пореченске уже десятка три кооператоров под наше крыло перешло. В Москве бывший коллега Смирнова Борис Евгеньевич хорошо разворачивается. Уже под десяток договоров с коммерсантами от имени нашей фирмы заключил. В основном, с соседями и друзьями Влада. Русин временное место для офиса предоставил, но мы отдельное ищем.

— Помню такого, — улыбнулся Андрей. — Он вместе с нами подвал вскрывал.

— Дела идут неплохо, вот собрались и решили тебе немного деньжат подкинуть.

Пархомов сунул в ладонь Максимову купюры:

— Здесь четыреста, — сообщил он. — На пирожное и мороженое. Знаю, ты у Влада больше зарабатываешь, но пока, всё что можем.

— Спасибо, — с достоинством поблагодарил Андрей, пряча купюры в карман куртки.

— Ну что, поехали? — Пархомов повернул ключ в замке зажигания, машина ожила и через несколько секунд двинулась по дорожке к выезду.

— Поехали, — согласился Андрей…

Сотрудники «Колизея» собрались в буфете, заблаговременно, превращенном во что-то вроде шведского стола. В одном углу, вдоль стены стояли «паровозиком» несколько столов, накрытых скатертью. На них расставлены разнообразные закуски, бутерброды, нарезки с колбасами и сырами, салатики. Рядом возвышались горки тарелочек, вилки с ложками, заботливо сложенных на расправленных салфетках. Над всем этим возвышались бутылки вина, коньяка «три звездочки», ситро «буратино», «лимонад», встречалась даже «пепси-кола».

Когда Максимов и Пархомов зашли в буфет, шум на секунду стих, сотрудники, отвлекшиеся от бесед и дегустации пищи, повернулись в их сторону. Только несколько обнявшихся парочек, продолжали медленно покачиваться под тихую, проникновенную мелодию Джо Дассена, доносившуюся из магнитофона на тумбочке. В одной из них, Максимов узнал владельца «Колизея». Стройная брюнетка закинула тонкие руки на его плечи, а Горовой бережно держал её пальцами за талию, как хрустальную вазу.

Et si tu n’existais pas

Dis-moi pourquoi j’existerais

Pour traîner dans un monde sans toi

Sans espoir et sans regre

Первой к ним подошла эффектная блондинка в переливающимся блестками светло-голубом вечернем платье с вырезом, открывавшим небольшую, но красивую грудь.

— Привет, Андрей, здравствуйте Максим Олегович, — вежливо поздоровалась она.

— Здравствуй, Света, — улыбнулся Пархомов. — Ты всё хорошеешь, не по дням, а по часам.

— Мы знакомы? — удивленно поднял брови Максимов.

— Забыл меня, — лукаво подмигнула девушка. — Я Светлана Бочарникова из съемочной группы. Мы общались перед твоим интервью Романову.

— А, — Андрей на секунду завис. Слишком разительным был контраст между этой красавицей в вечернем платье и безукоризненно наложенным макияжем, и обычной ненакрашенной девчонкой, в широком свитере и брючках, первой встретившей его на съемочной площадке.

Пархомов дружески двумя пальцами возвратил Андрею на место отвисшую челюсть.

— Не разевай рот, муха залетит, — насмешливо посоветовал он. — У тебя девушка не хуже.

— Я помню, — смущенно пробормотал Максимов. — Просто неожиданно как-то всё произошло. Светлана в этом платье и макияже совсем другой человек.

— Спасибо, — насмешливо ответила девушка. — Только не пойму