Казачонок 1861. Том 7 - Сергей Насоновский

Логика была железная, да только попробуй теперь это докажи. Будочники с квартальным надзирателем уже увели задержанных. Торговец-черкес до последнего вертелся возле своего горячего родича, видно, уже прикидывал, как того будет вытаскивать, и ушел за ними следом. Залог будет, взятка или знакомства подключит, мне до того дела, если честно, не было никакого.

Да и что станет с двумя буянами, мне было тоже без разницы. Разрулить массовое побоище удалось, без смертоубийства обошлось, и то славно.

После такой свалки ярмарка, казалось бы, должна была разом свернуться. А вот и нет. Поорали, побегали, товар с земли пособирали, упреков друг другу напихали, и понемногу жизнь опять пошла своим чередом. Торговля возобновилась, будто ничего особенного и не произошло.

Когда атмосфера на ярмарке начала возвращаться к привычной, ушло и внутреннее напряжение. Вроде бы сама свалка пролетела быстро, а нервы помотала знатно.

Мы не стали терять время и продолжили торговлю. Я в очередной раз убедился: варенье кизиловое и пастила идут довольно хорошо. Покупают, правда, в основном приезжие, благо на воды их едет немало. Главное, не моргать и предлагать, как следует. Местные-то эту продукцию для себя и сами испокон веку делают, им оно без надобности.

У Тетеревой продавать выходило особенно бойко. Она грамотно давила на то, что товар у нас долго хранится. Хоть через месяц до усадьбы довезут, хоть через три, все равно смогут лакомиться и вспоминать солнечный Пятигорск.

Вот это народ и подкупало.

Путь до Петербурга нынче, если что, и месяц мог продолжаться. Железная дорога сюда еще не дотянулась, да и появится не скоро. Пока все держится на конной тяге. Долго, дорого и хлопотно. Потому и приезжают сюда не на неделю, а чуть ли не на весь сезон. Бывает выезжают из столицы еще весной, когда снег даже не весь сошел.

Я мерно покачивался в седле своего кабардинца Сапсана, поглядывая по сторонам на городские улицы. Домой двинулись тем же порядком, что и раньше. Дежневы правили телегами, рядом с Семой сидела довольная торговлей Татьяна Дмитриевна, а остальные парни ехали верхами.

Мы еще не успели выбраться из Пятигорска, когда я услышал надсадный бабий визг, а следом бешеный стук колес. Уже через секунду из-за поворота вылетел воз, и сразу стало ясно: кони понесли.

На облучке сидел перепуганный подросток, вцепившийся в вожжи обеими руками. С управлением он не справлялся. Лошади его не слушались и на все потуги пацана не реагировали.

Из-под колес шарахались куры. Одна, кажется, не успела да так и осталась на дороге расплющенная, распластав крылья. Собака, поджав хвост, сиганула в канаву. Женщина на обочине бросила корзину и рванула прочь.

— Дорогу! — орал кто-то.

Да какую там дорогу. Понесших коней словами не остановишь.

Хуже всего было то, что улица впереди, через несколько десятков саженей, делала поворот. Возок же, судя по всему, должен был пролететь его прямо, не вписавшись. А дальше, за слабой оградкой и низким кустарником, начинался парк.

И в парке в этот час людей хватало. Парочки, мамки с детьми, няньки, праздные гуляки.

Я это понял сразу и слишком ясно увидел, чем все может кончиться.

На размышления времени уже не оставалось. Я ударил коленями Сапсана в бока и бросил его вперед.

С первого взгляда ясно: за вожжи тянуть бесполезно. Мальчишка вцепился в них мертвой хваткой и уже чуть не рвал лошадям рты. Если я дерну еще и со своей стороны, то только сделаю хуже.

Нет, этот воз уже не остановить просто лишь управляя вожжами. Ход ему надо было ломать сбоку, пока чертова колымага не влетела в парк и, не дай Бог, не передавила там кого-нибудь из детей.

Я вдавил колени в бока Сапсана и вывел его влево, сбоку, в уровень с передком, но чуть позади оглобель. Так было безопаснее. Иначе, если возок мотанет, дышлом мне точно все ребра пересчитает.

Сапсан уши прижал и пошел как надо. Умного мерина мне Бекетов подарил. Он не шарахнулся ни от грохота колес, ни от визга, ни от всей этой суматохи.

Мальчишка на облучке уже не правил. Он просто висел на вожжах, вцепившись в них обеими руками. Даже представить страшно, что лошади в тот миг чувствовали, когда так натянулись удила.

— Брось правую! Держися! — заорал я во всю глотку.

Он не сразу понял, что это я ему кричу. Выпучил глаза, дернулся, но правая рука все же разжалась. Уже лучше. Хоть не тянет теперь все и сразу.

Я выругался про себя, подвел Сапсана еще ближе, почти вплотную, и поймал миг, когда ближняя пристяжная вытянула шею вперед. Ухватил ее за узду и сразу рванул вбок изо всех сил, жестко, пытаясь увести в сторону.

Лошадь всхрапнула, мотнула головой, упряжь жалобно звякнула. Весь возок дернулся и пошел не прямо, а вбок. Я навалился Сапсаном еще сильнее, заставляя его плечом теснить упряжную лошадь к обочине.

Колесо наскочило на камень. Мальчишка на облучке чуть не вылетел вперед и вскрикнул. Одна оглобля качнулась в опасной близости, но я лошадь не отпустил и прежний ход ей вернуть не позволил.

Мельком глянул вперед и скрипнул зубами.

Прямо у редкой ограды перед парком стояли две молоденькие барышни. Одной из них при виде несущегося возка поплохело, проще говоря она в обморок ляснулась со страху. Вторая не бросила товарку, вцепилась ей под мышки и тянула в сторону, но силенок ей явно не хватало.

Поодаль, шагах в десяти, застыл пузатый господин в пенсне. Все видел, помочь мог, но стоял столбом, рот приоткрыв, и все на этом.

— Тпру, суки! Тпру! — рявкнул я, уже не разбирая, кому именно.

Ход упряжки наконец поломался. Лошади пошли вразнобой, сбивчиво и рвано. Как раз этого я и добивался.

Я отпустил пристяжную и тут же перехватил вожжи уже как следует, свесившись вперед из седла всем корпусом. Теперь не дергал без толку, а натягивал в такт движения рывками.

— Тпру! Стоять! Стоять, дьяволы!

Барышня, та, что оставалась в сознании, успела оттащить подругу не более чем на аршин. Этого бы не хватило, если бы я не успел остановить возок. Но чуть ли не