Казачонок 1861. Том 7 - Сергей Насоновский

Первым делом я рванул к облучку и стащил мальчишку вниз, ухватив за шиворот и за пояс, пока этот дурень снова не вцепился в вожжи.

— На землю, парнишка! И обратно не лезь покуда! — рявкнул я.

Он только часто закивал, стуча зубами, и сел прямо в пыль, не сводя глаз с лошадей, будто все еще не мог поверить, что остался жив.

Я выпрямился, и тут вокруг меня, будто из-под земли, начали появляться новые лица. И где же все они были, когда кони чуть в парк не влетели?

— Вот он! Вот этот щенок чуть всех не угробил!

— Тащи его сюда!

— Выпороть такого мало!

Я шагнул так, чтобы заслонить мальчишку собой. Тот трясся, сидя в пыли, и отрешенно таращился на лошадей. На грязных щеках у него темнели дорожки от слез, руки были стерты в кровь. Пацан еще и близко не отошел от пережитого.

— Назад! — сказал я негромко, но настолько уверенно, чтоб дошло каждому.

Только один какой-то бородатый обыватель потянулся было схватить мальчишку за шиворот, но я перехватил его руку.

— Руки убрал.

— Это еще чего? — взвился тот. — Из-за этого недоноска барышни чуть под колеса не попали!

— Из-за него? — спросил я уже громче. — А может, из-за тех умников, что посадили сопляка на облучок и оставили одного? Крайнего нашли?

— Да он же правил! — крикнула какая-то тетка.

— Чем правил? — отрезал я. — Вы на него гляньте. Он сам чуть Богу душу не отдал.

Я нагнулся к мальчишке.

— Сиди тихо. Понял?

Он опять часто-часто закивал.

Тут с улицы, запыхавшись, подбежал будочник. Тот самый, что недавно на ярмарке помогал вязать буянов. Он меня узнал, моргнул удивленно, а потом сразу рявкнул на зевак:

— А ну посторонились! Чего столпились? Разошлись, кому сказано!

— Да этот щенок…

— Разберемся! И без оскорблений тут!

Народ, слава Богу, начал остывать, охотно передавая инициативу представителю власти.

— Ты ж, кажись, Прохоров? — спросил будочник, глянув на меня дружелюбно, как на давнего приятеля.

— Угу.

— Не живется тебе спокойно, Прохоров, — буркнул он, но без злобы, с ухмылкой в усах. — Так и липнут к тебе приключения.

Потом кивнул на мальчишку:

— Этот, что ли, твой?

— Нет. А какая разница? Неужто раз пацан чужой, так его сразу мордовать надо?

— Понятно, — кивнул будочник. — Ладно, я разберусь. Хозяина возка найдем, там и выясним.

— Добре.

Будочник поднял мальчишку с земли, слегка отряхнул и усадил в тень у забора.

А я повернулся и снова увидел их.

Две барышни стояли чуть в сторонке от толпы. Та, что в обморок хлопнулась, уже очухалась, но была бледна и держалась на ногах не шибко уверенно. А вторая, та самая, что не бросила подругу и до последнего тянула ее с дороги, поддерживала ее под локоть и внимательно разглядывала меня.

Хороша была, что и говорить. Но зацепило меня даже не это. Красивые женские лица я и прежде видал. Тут другое было важно. Она ведь могла убежать, риск был не малый, что возок их раскатает по обочине. Но нет, она не бросила товарку, а это уже про человека многое говорит.

Я поймал ее взгляд и издали вежливо поклонился, как умел.

Она сперва чуть растерялась, потом улыбнулась, совсем немного, и сразу опустила глаза. Подружка тоже глянула на меня, потом на нее, и загадочно улыбнулась.

В этот момент к ним почти бегом подскочил какой-то господин. Лет сорока, может, чуть больше. Чистенький, в сюртуке с иголочки, с тростью в руке. На голове уже наметились залысины, на носу очочки в тонкой оправе. Этот и впрямь выглядел как отец семейства, который чуть не поседел за последние минуты.

Подбежав, он обнял сразу обеих.

— Наташа? Даша? Душеньки мои, вы целы? Господи, что ж это тут творится! — донесся до меня зычный голос, привыкший повелевать.

Та девушка, что похрабрее, быстро заговорила, показывая в мою сторону. Вторая закивала и что-то добавила. Господин обернулся, нашел меня глазами, и отвесил издали короткий поклон, приподняв над головой шляпу. Потом, видно, решив, что этого мало, сам направился ко мне. Девушки пошли за ним.

Я выпрямился и тут же мысленно выругался.

После Волынской, моих казачат и недавней ругани на базаре язык сам просился на простые слова, без всяких выкрутасов. А тут изволь соответствовать. Хорошо хоть русских классиков я в прошлой жизни читал немало. Авось не опозорюсь.

Господин подошел и коротко поклонился.

— Молодой человек, позвольте представиться. Алексей Владимирович Загорульский к вашим услугам. Вы спасли моих дочерей, за что я вам безмерно благодарен. Признаться, я до сей минуты не вполне осознал, какой беды мы избежали.

Я ответил поклоном.

— Григорий Матвеевич Прохоров.

— Наталья Алексеевна, — склонила голову и чуть присела храбрая барышня.

— Дарья Алексеевна, — тихо проговорила другая, повторив за сестрой книксен.

— Очень рад знакомству, барышни, хотя лучше бы оно состоялось при иных обстоятельствах, — сказал я.

Загорульский посмотрел на меня внимательнее.

— Как вам, Григорий Матвеевич, удалось остановили возок?

— Называйте меня просто Григорий, — попросил я. — Так и вам проще, и мне привычнее. А по поводу, как удалось… Ну так мы ведь казаки, с лошадьми дружить приучены…

— Но эти ведь чужие были! Взбесились… — с уважением качал головой Загорульский.

— Значит, просто повезло, — пожал я плечами.

— Нет, не просто повезло, — вмешалась Наталья. — Вы нас спасли! Папенька, если бы Григория там не было…

Она не договорила. Голос у нее дрогнул, а Дарья крепче вцепилась ей в руку.

Загорульский помолчал несколько мгновений, потом вновь посмотрел на меня.

— Мы не местные, Григорий, — заговорил он уже спокойнее. — Из Подмосковья приехали на воды, на весь сезон. Через две недели, Бог даст, уже обратно собираться будем. Казалось бы все хорошо, отдых удался, но нелепая случайность — и вот мои дочери едва не погибли под колесами. Страшно подумать, чем бы это кончилось, не окажись вас рядом.

Повисла короткая пауза. Я видел, что он подбирает нужные слова.

— Скажите, Григорий, как я могу вас отблагодарить?

— Не стоит благодарностей, — ответил я. — Не мог же я просто смотреть.