Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Я уже начинаю тебя бояться, — серьезно сказал Максим Викторович. — Страшный ты человек, Андрей.

— Только для врагов, тех, кто ведет нечестную игру и трогает моих близких, — весело ответил Андрей.

— Тебе вечерняя передача с отцом, понравилась? — сменил тему начальник УГРО.

— Всё идеально вышло, — подтвердил Максимов. — Я ещё перед приходом Романова со съемочной группой к нам, набросал черновик, как и о чём говорить, тихонько матушке передал, со всеми необходимыми пояснениями. Ей всё очень понравилось.

— А почему не отцу? — удивился Пархомов.

— Потому что, яйца курицу не учат, — улыбнулся политтехнолог. — Во всяком случае, он так считает. А матушка всё что угодно ему всучит и обоснует, почему надо делать и говорить именно так. Тем более, я легенду заранее подготовил, мол, это сценарий согласованный телевизионщиками с матушкой. Так что никуда ему не деться с подводной лодки, особенно когда мать давит. Она мертвого может убедить по утрам зарядку делать. В итоге то, что я посмотрел в эфире, понравилось. Хорошо поговорили, отец рассказал о своих достижениях, продемонстрировал грамоты и патенты изобретений, красиво поведал о заводе, людях, которые там работают, о проблемах, как их думают решать. Отдельно похвалил директора, мол, Шанцев болеет заводом, думает о коллективе, как улучшить условия труда. Но самое главное, всё-таки сказал, что уходить никуда не собирается, и вместе с директором будет работать для людей. Сегодня придет с работы, мы с матерью узнаем, что поменялось. После ухода Лесина и передачи Романова, вопрос с увольнением должен окончательно закрыться. Тем более, Шанцев и батя изначально хорошо друг с другом ладили.

— Дай бог, всё с твоим отцом решится, — вздохнул Пархомов. — Ты ради него целого первого секретаря под монастырь подвел.

— Обязательно решится, — убежденно заверил Максимов. — По-другому и быть не может. Вы насчет общежития с комендантом говорили? Ваня с Вовой скоро приедут за деньгами, надо понимать, что им отвечать.

— Поговорил, конечно, — ответил начальник УГРО. — Соседа завтра у него отселят. Один останется в комнате, если приютит у себя сестренку, все будут делать вид, что не заметили. Комендант пообещал, с вахтерами сам вопрос решит, чтобы пропускали девчонку. Только на день-два-три, не больше, пока папаша пьянствует. Месяцами там жить никто не разрешит, всё-таки ведомственное общежитие. А перекантоваться временно, по моей просьбе, без проблем.

— Отлично, — повеселел Андрей. — Значит, вопрос решен?

— Решен, — подтвердил Максим Олегович и вдруг повернулся, смотря куда-то вправо, — Вон, кстати, Сережа с пацанами уже едет.

Максимов глянул в ту сторону. Сквозь частокол деревьев, виднелся знакомый синий силуэт старенькой «Победы» бодро скачущий по ухабам и рытвинам. В стекле задней двери, виднелись две физиономии, ищущие глазами Максимова — вихрастая с задорными карими глазами, помладше, и серьезная, голубоглазая, постарше.

* * *

В маленькой комнатке, являющейся одновременно местным отделением «Демократической России» и редакцией «Гласа народа» — газеты-листовки, плавали хлопья сизого дыма. Высокий сутулый мужчина лет сорока пяти, сидел за потертым столом, курил сигарету, вставленную в угольно-черный длинный мундштук, и задумчиво рассматривал стопку исписанных листов. На лысой, слегка влажной заостренной макушке, напоминающей эрегированный пенис, сверкали отблески ламп люстры. По бокам у ушей, воинственно встопорщились редкие венчики седых волос, морщинистое, рано постаревшее от пристрастия к спиртному и перенесенных жизненных невзгод лицо Иннокентия было трагически-печальным, вызывая ассоциации с тужащимся в кустах мопсом, страдающим запором.

Максимов, тихо заглянувший в приоткрытую дверь, оценил обстановку, и громко поздоровался:

— Добрый вечер!

Иннокентий испуганно вздрогнул, мундштук в губах нервически дернулся, выпуская в воздух очередные клубы дыма. Раздельский быстро убрал пачку листов в ящик стола и только потом поднял глаза на посетителя. Увидел перед собой парня лет семнадцати, облегченно выдохнул:

— Мальчик, что тебе надо? Ты дверью не ошибся?

— Нет, конечно, — улыбнулся Максимов. — Вы же Иннокентий Раздельский, известный борец с партократами?

Иннокентий непроизвольно напрягся.

— Ну я Раздельский, — настороженно глянул он. — Повторю вопрос: Чего тебе надо, юноша?

— Помочь вашей бескорыстной борьбе за светлое демократическое будущее, — с нотками пафоса напыщенно ответил политтехнолог.

Учитель истории подозрительно прищурился, внимательно рассматривая гостя. В голосе Максимова ему почудилась завуалированная насмешка. Андрей продолжал смотреть на главу местных «демократов» ясными честными глазами.

— Хм, — хмыкнул диссидент, так и не поняв, смеется ли над ним посетитель, или является искренним идиотом, с девственно чистым, не отягощенным умственными усилиями, мозгом.

— И чем ты хочешь помочь?

— Вы уже смотрели экстренный выпуск «Сегодня в Пореченске», посвященный Владимиру Петровичу Лесину? — поинтересовался Андрей.

— Конечно, — на лице Раздельского расцвела широкая торжествующая улыбка. — Замечательно получилось. Такое обязательно надо демонстрировать общественности, чтобы они видели, что творят коммунистические вожди.

Иннокентий вспомнил, что разговаривает с незнакомым парнем, посерьезнел и строго уточнил:

— К чему этот вопрос?

— Надеюсь, всё, что я скажу, останется между нами? — гость пристально глянул в глаза главному «демократу» Пореченска.

— Безусловно, — важно кивнул Раздельский. — Я сам, эээ, не питаю к Лесину добрых чувств.

— Мне это известно, — тонко улыбнулся Максимов.

Помолчал и добавил:

— Видите ли, уважаемый Иннокентий, Лесин хочет переждать, когда люди успокоятся, потом подтасовать факты, обвинить несчастную жертву в клевете, и с триумфом вернутся в кресло первого секретаря. Но из произошедшего он сделал выводы. К слову сказать, его пока временно отстранили от выполнения обязанностей, но окончательно не убрали. Если ему получится вернуться на свою должность, Владимир Петрович планирует больше не допускать прошлых ошибок. И в первую очередь, расправиться со всеми теми, кто представляет для него угрозу. Вы, наверно, уже догадались, что тоже состоите в этом списке.

— Молодой человек, у меня сразу возникают два серьезных вопроса, — Раздельский нахмурился, внимательно изучая спокойное лицо Максимова. — Первый: Откуда вы это можете знать? Не уверен, что Лесин поделился с вами своими планами. Второй: Зачем и с какой целью вы мне это сообщаете?

— Тут всё очень просто. Я учусь в одном классе с Антоном Лесиным. У меня с ним был конфликт, и он решил подставить меня по-крупному, но подставился сам, — сообщил Андрей. — Папашке пришлось побегать, чтобы отмазать сынка, но злобу на меня затаил. Теперь пробует испортить жизнь мне и моим близким. А информация у меня от ребят, общающихся с Антоном. Тот сегодня заявил, что батя вернется и всех, кто