Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Хорошо, — решительно кивнул Раздельский, и указал на стоящий рядом стул. — Присаживайтесь, пожалуйста. И поясните, пожалуйста, что от меня требуется.

— Всё очень просто, — Андрей устроился на мягком сиденье, полез во внутренний карман куртки, вытащил несколько сложенных вчетверо листов, раскрыл и подвинул к Раздельскому. — Прочтите.

— Что это такое? — Иннокентий прищурился, вглядываясь в ровные строки, написанные идеальным каллиграфическим подчерком.

— Обращения, — весело ответил Максимов. — Первое — в Центральную контрольную комиссию КПСС, ранее бывшую Комитетом партийного контроля. Там написано об аморальном облике Лесина, несоразмерных тратах, сумасшедших расходах в ресторанах и на любовницу, которые вы озвучивали. Сегодняшнему скандалу с нападением несовершеннолетнего тоже уделено внимание. Второе — Балашову, руководителю областной московской организации, третье — в ОБХСС с просьбой организовать проверку гражданина Лесина, живущего явно не по средствам, разбазаривающего государственные фонды и допустившего многочисленные злоупотребления. Четвертое, в генеральную прокуратуру, с просьбой принять меры и расследовать преступления чиновника-педофила. Факт нападения на ребенка налицо, пусть отвечает.

— Меня после этого не порвут? — опасливо поинтересовался Раздельский, внимательно изучая написанное.

— Если Лесин вернется обратно на свою должность, точно порвут, — мрачно пообещал Максимов. — Поэтому в наших и ваших интересах сделать так, чтобы этого не произошло. Но это ещё не всё. Чтобы не дать Владимиру Петровичу соскочить, Вам потребуется принять участие в очередной передаче Романова «Расследование». Как сказать, закрепить его увольнение и напомнить о многочисленных злоупотреблениях этого нехорошего человека.

— Это обязательно? — поинтересовался Иннокентий.

— Обязательно, — твердо ответил Максимов, и чуть было не добавил классическое, чудом удержавшись в последний момент: «И торг здесь, Киса, неуместен».

— Хорошо, — обреченно вздохнул Раздельский. — Сделаю.

— Вот и замечательно, — улыбнулся Максимов…

Домой политтехнолог возвращался в превосходном настроении. Поднявшаяся новая волна разоблачений, должна была окончательно похоронить Лесина. Затем можно было заняться его дружками: полковником Марковым и Бадри Георгадзе, если они не успокоятся. Но логика подсказывала: они должны на время затаиться и никаких активных действий не предпринимать, пока ситуация с Лесиным не разрешится и скандал окончательно не затихнет.

Возле подъезда стояла знакомая белая «копейка» Димы. Максимов сразу насторожился. Так просто опер подъезжать к его подъезду не будет.

Старлей, увидев шагающего домой Андрея, стрелой вылетел из машины.

— Ты где гуляешь? — предъявил сразу. — Я уже час тебя поймать не могу.

— На встрече был, — ответил Максимов. — Произошло что-то?

Громов огляделся по сторонам, убедился, что никого поблизости нет, и, понизив голос, сообщил:

— Александр Иванович из Москвы приехал. Похоже, мы установили личность маньяка. Хочет тебя видеть.

Примечания:

Борис Иванович Балашов — в 1990–1991 году, первый секретарь Московского областного комитета КПСС

— Здравствуй, Андрей, — Александр Иванович взглядом указал на стул рядом. — Садись.

— Когда следователь по особо важным делам предлагает садиться, это звучит двусмысленно, — весело заметил Максимов, поудобнее устраиваясь на сиденье.

— Дима, позови Пархомова, Климовича и психологов, пусть сюда подойдут, — попросил важняк. — Они у него в кабинете сидят.

Громов кивнул и прикрыл за собой дверь.

— Слышал, без меня вы тоже не скучали, — усмехнулся следователь, с интересом рассматривая Андрея.

— Мой девиз — ни дня без приключений, — весело ответил Максимов. — А если серьезно, я чего-то подобного ожидал. Ну не может маньяк с его раздутым эго, сидеть сложа руки, после того, когда на него столько помоев вылили — обязательно постарается отомстить. И, это, кстати, доказывает правильность выбранного мною подхода.

— Есть такая поговорка, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — усмехнулся Александр Иванович. — Пока он во все твои и наши ловушки не попался. Голову не потерял, действует осторожно, постоянно подстраховывается.

— Но действует же, — возразил Андрей. — Не сбежал куда подальше, не затерялся на просторах страны, а находится рядом и пытается меня достать. То есть, условно говоря, его здесь держит только желание отомстить и наказать меня. Единственный нюанс, который я не предусмотрел: он не поддался своей ярости, старается не подставляться, использует подставных дурачков, а сам остается в тени.

— Я уже это слышал, — кивнул следователь. — От Станислава и Виктории. Они ещё добавили, ты считаешь, раз маньяк от твоих оскорблений не потерял голову, нужно искать дополнительный крючок, способный окончательно заставить его пойти вразнос. Правильно?

— Абсолютно, — подтвердил Максимов. — Поймите, стопроцентно спрогнозировать поведение психопата с манией величия, нельзя. Можно выделить некоторые болевые точки и системно давить на них, в надежде, что он сорвется. Последующее поведение маньяка, как раз показывает: мы нащупали их верно и выбрали правильную стратегию.

В дверь постучались.

— Заходите, — пригласил следователь.

В комнату прошли Стас, Виктория, Максим Олегович Климович и, повинуясь жесту Александра Ивановича, начали рассаживаться. Последним заглянул и застыл на пороге Громов.

— А ты чего стоишь? — удивился следователь, — Бери стул и присаживайся вместе с остальными, тебя это тоже касается. И дверь закрывай, нам лишние уши не нужны.

Когда все расселись, Александр Иванович сообщил:

— Мы с Андреем обсуждаем его стратегию поимки на маньяка. Он считает, что на основании имеющейся скудной информации, мы действуем правильно, маньяк начал и продолжает охоту на него, что и прогнозировалось. А то, что он использует вместо себя подставных людей для слежки и угроз, готовит о том, что он хоть и взбешен, но голову не потерял, и действует по-прежнему хладнокровно, продумывает пути отхода. Наше молодое дарование выдвинуло предположение, что нужно найти более сильные крючки, способные заставить его сорваться и сделать ошибку. Андрей, я всё верно изложил?

— В целом да, — кивнул Максимов.

— А вы что скажете? — повернулся к психологам следователь. — Это вообще-то ваша сфера компетенции. Вика?

«О, он уже её Викой называет, налицо, сдвиг. Общение стало более дружеским и неофициальным», — сделал мысленную отметку политтехнолог.

— Что-то в этом есть, — задумчиво протянула Виктория Алексеевна. — В принципе, с большинством предложений Андрея я согласна. Правда, с некоторыми оговорками, что маньяки, вообще-то личности непредсказуемые и способны выкинуть что-то абсолютно неожиданное для нас.

— Ты что скажешь, Стас? — Александр Иванович глянул на брата.

— А что сказать? — пожал плечами Станислав. — Андрей всё логично обосновал. Я не