Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов
— Дима мне по дороге сказал, что у вас появилась новая информация о маньяке, — напомнил Максимов. — Так расскажите её нам, возможно, подберем, что можно использовать.
— В любом случае, больше информации — выше шансы добраться до убийцы, — добавил Стас.
— Вот поэтому я вас всех и пригласил, — сообщил Александр Иванович.
— Максим Олегович, Петр и Дмитрий в курсе, что личность маньяка установлена. Поэтому меня и вызвали в Москву. Докладываю. Бурмистровка, которую мы искали, находится в Ставропольском крае. Небольшое село в глуши. Жители в основном работают в колхозе «Большевик». В поселке проживает около сотни с небольшим жителей. Рядом ещё парочка деревень — Лизаветовка и Красное. Имеется небольшая каменная церквушка, построенная ещё до революции. Настоятель — отец Николай. Половина жителей — пожилые, доживают уже свой век. Твоя идея сделать разные фотороботы маньяка сработала. Опера, поехавшие общаться с местными и показывать им фотороботы, сразу заметили наш герой людям явно знаком. Обычно, если показывают снимок неизвестного человека — ноль эмоций, полное равнодушие. А тут люди заволновались, занервничали. Явно, человек на снимке был знаком или вызвал какие-то нехорошие ассоциации. Но как опера ни бились, все упорно молчали, сотрудничать с милицией отказывались, держались, как партизаны на допросе в гестапо. Ситуацию прояснил батюшка — отец Николай. Он в отличие от местных, операм кое-что интересное поведал. Человека на фотороботе он уверенно опознал и рассказал очень примечательную историю, которая началась ещё задолго до революции. Вы потом поймете, почему, я её подробно рассказываю.
Жила в Российской Империи семейка одна — Артемьевы. Зажиточные были, куркули, кулаки — если по-простому. Вся деревня на них батрачила, поденщину за зерно и продукты, взятые в долг в голодные годы, с процентами отрабатывала. Архип, их старший, здоровенным мужиком был, кулаками пудовыми мог быка убить и нрава необузданного. Силищей обладал огромной, мог спокойно груженную зерном повозку из ямы вытолкнуть, которую пара крепких мужиков сдвинуть не могла. Местные говорили, его и всю семейку Артемьевых словно дьявол хранил. Обезумевшие от долговой кабалы люди в него стреляли, отравить пробовали ему всё нипочем. Парочка отчаявшихся мужиков, у которых он последнее отобрал, а дети и жены с голоду дохли, попробовали Архипа зарезать, так он их так затоптал, поломал, что односельчане узнать не могли — тела туши на скотобойне напоминали. Красного петуха пускали, не получилось. Сам Архип двух молодых жен пережил, обе странно умерли, одна в колодец у него в доме упала, разбилась. Вторая якобы ночью купаться пошла и в речке потонула. Поэтому и слухи по деревне ходили, что Артемьевы с нечистой силой связаны.
До двадцатого года он оставался в Бурмистровке. Артемьевых, спаянных злых, вооруженных до зубов стрелковым оружием все трогать боялись. Но когда белые удрали от наступавшей Красной Армии, спустя некоторое время к нему пришли красные с комиссаром во главе. Начали в ворота прикладами бить, Архип открыл, комиссар со своими людьми зашел вовнутрь, ворота закрыли, и местные, что там происходило, видеть не могли. Только голоса слышали, сперва тихие, потом орать начали. А затем загремели выстрелы. Стрельба продолжалась секунд десять, потом стихла. Загорелась усадьба.
Через несколько минут открылись ворота. Глашка, старшая дочь Архипа с грудным младенцем, на повозке понеслась прочь. Отцу Николаю местные рассказывали, картина жуткая была: черный дым столбом валит, пламя трещит, усадьба осыпается, Глашка простоволосая, растрепанная, в глазах ужас. Дочка годовалая орет во весь голос, а Артемьева коней вожжами охаживает так, что те несутся во весь опор, сломя голову. Архип, все его родичи, красноармейцы во дворе полегли. Во всем дворе тела вперемешку валялись в лужах крови.
Самое интересное после Великой Отечественной началось. В середине пятидесятых годов, приехала в Бурмистровку женщина с малым пацаном. Вроде ничего особенного, обычная молодая баба лет тридцати с лишним лет, пацану примерно десять-одиннадцать. Пошла к председателю. О чем она с ним говорила, никто не знает, но жилье ей от колхоза дали, продуктов на первое время подкинули. На работу, учетчицей на склады взяли.
Спустя несколько дней их местные старики увидели: дед Слава со своей бабкой Марьяной, побледнели, и сразу креститься начали. Марьяна отцу Николаю клялась, что женщина — вылитая Глашка. В пацане тоже черты артемьевские просматривались.
Среди местных волнения начались, слухи нехорошие по селу поползли. Были разговоры, чтобы её выгнать, старики к председателю пошли, но Иван Ильич за неё горой стал.
Жила эта женщина, Вера Телегина, со своим пацаном Севой обособленно, ни с кем близко не сошлась, всех держала на расстоянии. Ребенок учился в школе, расположенной в Красном. Когда подрос, очень Архипа стал напоминать. И сам странный, улыбается всегда, приветливый, но иногда такое в глазах проскользнет, что хочется бежать от него без оглядки.
Однажды пришла к батюшке Николаю, одна из жительниц Бурмистровки — баба Нюра. Рассказала интересную историю. Внук к ней на каникулы приехал, восьмилетний Сережка. Фантазер, любитель присочинять. Недавно посмотрел сериал «Инспектор Лосев», мечтал стать милиционером, расследовать преступления. И об Арсеньевых много чего наслушался от местных. Даже со своими друзьями по развалинам именья побродил. Загорелся желанием проследить за Телегиной и её сыном, разоблачить преступницу. Сидел в лесу, рядом с её домом наблюдал за ними целыми днями. Он, кстати, заметил, что Телегина часто лазит на развалинах поместья.
И увидел, как Сёва зашел в сарай. Услышал тявканье, затем вой, скулеж, потом увидел, как пацан щенка распотрошенного куда-то понес. На лице ухмылка, руки в брызгах крови. Убежал отсюда в шоковом состоянии. Всё рассказал бабушке. Та пошла поговорить с Верой. Телегина её послала, сказала, это все выдумки, а если она кому-то этот бред расскажет, проклянет её род до седьмого колена. И так на бабу Нюру глянула, что та поверила. И только с отцом Николаем поделилась. Сережа был фантазером, раньше придумывал разные фантастические истории, поэтому она сомневалась до последнего. Умоляла батюшку ничего Вере не говорить, боялась проклятия. Отец Николай пообещал. Начал присматриваться к Телегиной и её сыночку. Выяснил, что мамашу со странным сыночком видели несколько раз возле руин усадьбы Артемьевых. Осторожные попытки священника поговорить с Верой ничего не дали. Женщина держалась холодно, закрыто. Приглашение в церковь, отклонила, мол, атеистка она. Отец Николай тогда от неё отстал, но заметку