О писателях-земляках - Мария Андреевна Чулкина

такова атмосфера нравственной опустошенности, никчемности и пустого бессмысленного прозябания «отбросов» человеческого общества, среди которых вынужден жить лирический герой. «Считая адской пыткой черный труд», «не зная ни к чему людской любви», они пытались растоптать все самое дорогое и святое, чем жил в эти дни герой. Но непобедимы те идеалы, за которые борется наш современник, человек передовых устремлений и ленинской идейной закалки:

Говоря о мастерстве Бориса Ручьева как художника, критик В. Дементьев справедливо отмечал, что «он умеет создать тонкий психологический рисунок, закрепить в слове душевное состояние человека, заново обретающего веру в жизнь, труд, счастье. И эта его вера многолика, возвышенна, чиста»[93]. Вера нашего современника в народ, в его силу имеет незыблемое основание, прежде всего в том, что достигнуто советским народом и его трудом в короткий исторический период. Личные обиды не заслонили перед ним масштабность нашей эпохи и великих свершений партии и народа. Невзгоды закалили героя. Он проверил себя и выдержал все испытания, стал еще сильнее и крепче.

Немногочисленны и скупы пейзажные зарисовки, встречающиеся в поэме «Прощанье с юностью». Но и они выполняют своеобразную психологическую функцию: даются либо в контрасте с овладевшими героем чувствами, подчеркивая их драматичность, либо соответствуют его настроению в момент душевного равновесия.

Третья глава заканчивается прощанием героя с юностью, но на смену ей пришел «строгий возраст первой седины». В борьбе с темными и враждебными силами возмужал и окреп характер лирического героя. Юношеская мечта о счастье, проверенная и подкрепленная жизнью, побеждает в борьбе с клеветой и «звериным безверием убийц». В бою с врагом герой добывает заветный перстень зрелости:

Мотив «заветного, непродажного перстенька», возникший в самом начале повествования, обретает здесь несколько иное звучание, знаменуя собой новый этап в жизни героя.

Система лейтмотивов и «сквозных» поэтических образов во многом способствует раскрытию авторского замысла и является неотъемлемым свойством писательской манеры Бориса Ручьева. Трижды возникает в поэме мотив рабочего города в соответствии с тремя главными этапами в жизни героя. Описание его всякий раз дополняется свежими деталями, образуя в целом правдивый, конкретный образ одного из первенцев первой пятилетки и в то же время — предельно обобщенный, условный образ, символизирующий чистоту духовного и нравственного облика лирического героя: «первый город, недоступный бурям, никем еще не виданный вовек»; «любимый город», «символ веры»; «железный город. Богатырь на страже. Работой дни и ночи занятой, поднявшийся над всею злобой вражьей святой, рабочей, горной высотой».

Четвертая глава рисует картину возвращения героя в свой родной город:

Трезвая оценка современности помогла поэту с большой долей оптимизма заглянуть в будущее. Оно рисуется ему как преодоление всего того чуждого и наносного, что мешало нашему поступательному движению к коммунизму:

В заключительной части поэмы вновь возникает образ жар-птицы — символ романтической мечты юности. Пускай во многом она была наивна и не всегда находила подкрепление в жизни, но герой благодарен ей «за то, что заставляла рваться к цели, без страха заблудиться или пасть».

В первом газетном варианте поэма заканчивалась такими словами:

Эти горькие строки о том, что юная мечта навсегда покидает героя, как-то не соответствовали общему оптимистическому звучанию поэмы. И при публикации ее в журнале «Москва» Борис Ручьев заменил две последних строки в этом четверостишии:

Эту редакцию поэт сохранил во всех последующих публикациях поэмы. Зрелость хранит юную мечту, но сочетает ее с трезвым взглядом на жизнь, волей и упорством в достижении цели — таков смысл этих слов.

Не прощание с юностью составляет основную драматическую коллизию поэмы, а столкновение человека с силами мрака и беззакония, его нравственная и политическая победа над ними.

Поэма «Прощанье с юностью» — автобиографическое произведение Бориса Ручьева. В образе лирического героя, несомненно, отражены ведущие черты характера самого поэта. Однако образ героя гораздо шире прототипа: он олицетворяет собою лучшие качества наших современников, их взгляды на жизнь.

Верность исторической правде, отсутствие желания как-либо приукрасить и сгладить те реальные трудности и противоречия, которые преодолевал наш народ в тяжелые годы, не помешали поэту создать полнокровный, мужественный характер нашего современника, вышедшего победителем из создавшихся условий. В одной из работ о творчестве Бориса Ручьева его герой по праву ставится рядом с образом Павла Корчагина[96]. Борис Ручьев показал, как воспринимая славные традиции молодежи двадцатых годов, мужает характер ровесника первых пятилеток.

Несомненна близость между лирическим героем Бориса Ручьева и «старым другом, лучшим сверстником» героя поэмы А. Твардовского «За далью — даль» (1961 г.), а также героем поэмы В. Федорова «Седьмое небо» (1968 г.). Правда, в поэме «Прощанье с юностью» мы читаем исповедь человека, который сам был участником описываемых событий, а в поэме А. Твардовского «одной судьбы особой повесть, что сердцу встала на пути», — вставной эпизод в широком многоплановом повествовании. Герой поэмы «За далью — даль» после семнадцати лет разлуки встречает на станции Тайшет своего друга детства, который, как и герой Бориса Ручьева, «весь этот жизни лучший срок» вынужден был провести вдали от дома и друзей. Но для героя А. Твардовского