Шоколад, ложь и алиби - Моргана Бест

Впервые за вечер Летти словно лишилась дара речи. Она только посмотрела на меня и медленно кивнула.

– Ты что-нибудь видела? Ну, до того, как это случилось? – спросила она через паузу. Я покачала головой.

– Нет. Я даже не помню, чем мы занимались. Мы болтали у бара, а потом Люсинда сделала объявление.

– Это могла быть она, – предположила Летти.

– Нет, не думаю. Я видела её лицо – она была так же поражена, как и мы. К тому же мы даже не знаем, когда это произошло с Мэнди. Может, прямо перед тем, как открыли занавес, а может, и в любой момент за последние полчаса.

Летти задумчиво кивнула.

– Верно. Полагаю, детективы установят, когда Мэнди в последний раз видели живой.

– В последний раз я видела её на церемонии короля и королевы выпускного бала, – сказала я. – После этого – нет. Возможность тут была у кого угодно.

Не успела я договорить, как в зал довольно театрально ворвались двое детективов в сопровождении двоих полицейских в форме. Все четверо быстрым шагом прошли к сцене и приказали всем отойти. Полицейские тут же принялись натягивать оградительную ленту, а один из детективов задёрнул занавес, скрыв сцену из виду.

– Мне нехорошо, – сказала я Летти.

– Тебе, наверное, надо перекусить, – ответила она. – Ещё один бокал вряд ли поможет, тем более что, кажется, все здесь решили, что им срочно нужно выпить. Я проследила за её взглядом к бару – там и правда скучковались все остальные.

– Это наверняка кто-то из тех, кого травили, – сказала я. – Четверых из «Популярных» уже убили. Вряд ли их могло связывать что-то ещё, кроме того что они травили одноклассников в школе.

– Ты заметила, где был Уэйн Сайдботтом незадолго до этого? – спросила Летти. Я покачала головой.

– Нет, не заметила.

– А Фредерик Флауэрс? Я потёрла виски.

– Кто?

– Ты что, не помнишь Фредерика Флауэрса? Он сегодня здесь. Его фото показали вскоре после твоего. Я попыталась вспомнить – вечные провалы в памяти выводили из себя.

– Ах да. Как я могла забыть? Показали же ту ужасную его фотографию.

– Ну, он больше не щуплый мальчишка, – заметила Летти. – Накачался как культурист. Выглядит, честно говоря, даже устрашающе. Я нервно хихикнула – и вдруг поняла, что не могу остановиться. Летти слегка встряхнула меня за плечи.

– Нарел, дыши глубже. Не давай истерике взять верх.

К счастью, дыхательные упражнения помогли.

– Да, Фредерика помню. А вот где он был за минуту-другую до убийства Мэнди – тоже не припомню.

– Его трудно не заметить, – сказала Летти. Я посмотрела к бару – и правда, Фредерик высился на голову выше остальных.

Летти вдруг ахнула.

– Боже мой.

– Что такое? – спросила я.

– Это Ройстон Джексон. Я не думала, что он придёт.

Похоже, Летти встретилась с Ройстоном взглядом, потому что он подошёл к нам.

– Привет, Ройстон. Я думала, ты всё ещё на Гейм-джеме. Здорово, что выбрался.

– Привет, – тихо сказал Ройстон. – Ты чудесно выглядишь, Нарел. Мне так жаль было узнать о твоей аварии.

– Удивительно, что ты меня узнал, – сказала я.

Ройстон пожал плечами.

– Конечно узнал, Нарел. Я не из тех задир, что судят только по внешности.

– Летти говорит, ты добился больших успехов.

Ройстон посмотрел на Летти.

– Спасибо. У Летти тоже всё хорошо.

Летти улыбнулась.

– Не так, как у тебя, Ройстон. Ты просто невероятно преуспел!

Ройстон смутился и залился краской.

– Жаль, что встретились снова при таких обстоятельствах, – сказала я.

Ройстон презрительно фыркнул.

– Если ты про эту задиру Мэнди Маким, то скажу одно: получила по заслугам.

Летти выглядела потрясённой.

– Ты же не это имел в виду, Ройстон.

Ройстон по-настоящему рассердился.

– По мне, так все они получили по заслугам. Я не могла винить Ройстона за его злость. В конце концов, его жестоко травили. Нас всех травили, и по крайней мере он честно говорил о своих чувствах. Я была уверена: среди жертв травли нашлись и другие, кто желал «Популярным» смерти, а один пожелал этого настолько сильно, что решился на убийство.

– Вы слышали, что они сделали с моей машиной? – сказал Ройстон.

Летти покачала головой.

– Они что-то сделали с твоей машиной?

Ройстон был так вне себя, что, казалось, сейчас взорвётся.

– Вы же знаете, у меня тот красивый спорткар BMW?

– Да, я видела его, когда была в Мельбурне на последней конференции, – сказала Летти. – Он потрясающий.

– Когда я на днях приехал в город на встречу выпускников, – сказал Ройстон, – заехал купить бутылку шампанского для брата с женой – я у них остановился. Выхожу из магазина – а Гамильтон тут как тут: портит мою машину.

Я ахнула.

– Что? Гамильтон Хауз изуродовал твою машину?

Ройстон кипел от ярости.

– Да. Я поверить не мог, что они зайдут так далеко! Там были Гамильтон, Люсинда, Мэнди, Гай и Риджвелл – стояли вокруг и ржали. Гамильтон ключом выцарапал на кузове слово «лузер».

– Да ты шутишь! – сказала я. – Ты пошёл в полицию?

– Конечно пошёл, – сердито ответил Ройстон. – Подал официальную жалобу. Те провели проверку и сказали, что Гамильтон всё отрицает. Остальные «Популярные» обеспечили ему алиби. Утверждали, что всей компанией были за городом в тот момент, а я, мол, обознался.

Летти пробормотала себе под нос пару крепких слов. Я не могла поверить. Я знала, что «Популярные» – мерзавцы, но не думала, что они способны портить чужое имущество.

Ройстон продолжил:

– А теперь нас ещё и не выпускают, потому что детективы устроят нам бесконечные допросы.

– В каком смысле? – спросила я.

Он кивнул на дверь, у которой стоял полицейский в форме.

– Придётся оставаться, пока всех не опросят. Ясное дело, убийца – кто-то из наших, кто-то, с кем мы учились.

– Надеюсь, нам ничего не грозит, – сказала я.

Ройстон покачал головой.

– Похоже, он охотится только на «Популярных». Вам должно быть достаточно безопасно.

– Осторожнее, Ройстон. А то Нарел обвинит тебя в сексизме, – сказала Летти с лёгкой усмешкой. Я покачала головой.

– Насколько я знаю, из девочек они травили только меня – ну, ещё была та младшая, имя не вспомню. Так что, пожалуй, убийца – мужчина.

– Кто бы это ни сделал, моё ему почтение, – сказал Ройстон, после чего оставил нас и направился к бару.

– Ну, он явно не привык выбирать выражения, – сказала я Летти.

Летти скрестила руки.

– Он у нас сразу возглавляет список подозреваемых.

Судя по всему, детективы уводили людей по одному в соседнее помещение на допрос. Я тяжело вздохнула.

– Похоже, мы тут застрянем на несколько часов.

– Это, наверное, прозвучит эгоистично, – сказала Летти, – но очевидно, нам прямо сейчас ничто не угрожает. Убийца, должно быть, кто-то из тех, кого «Популярные» травили, – мстит.

– Но почему сейчас, после стольких лет? – спросила я. – Вот единственная деталь, которая не сходится. Уверена, в старших классах мы все лелеяли кровожадные фантазии насчёт «Популярных», так почему кому-то пришло в голову воплотить их только теперь? Это совсем нелогично. Я не успела сказать больше ни слова: Люсинда внезапно подбежала и повисла у меня на шее.

– Нарел, Нарел! Я хочу извиниться за всё ужасное, что с тобой случалось в школе. Я знаю, ты думаешь, что я была замешана, но это не так. Меня заставили! Я была совершенно ошеломлена. Похоже, горе по Мэнди лишило её рассудка. Я попыталась высвободиться, но она цеплялась изо всех сил.

– Ты ведь веришь мне, правда, Нарел? Это сделала не я, ни с тобой, ни с Летти! Это Мэнди! Мэнди меня вынудила.