Шоколад, ложь и алиби - Моргана Бест

– Наверное, от полиции, – отозвалась я. – В здравом уме никто не будет стоять на рельсах и ждать поезда.

И тут меня осенила страшная мысль.

– А что, если его привязали к рельсам?

Летти ужаснулась.

– Да нет, об этом бы обязательно сказали. Но это же северный переезд – тот, где нет сигнализации, – и от города до него пешком – прилично. Что он там забыл ночью? Темно-то темно, но приближающийся поезд с его фарами и грохотом не заметить невозможно.

– Да, надо быть пьяным в стельку, чтобы этого не заметить, – согласилась я. – И потом, что он делал так далеко от города пешком? Будь он настолько пьян, он бы туда просто не добрёл.

Летти осушила целую кружку кофе, прежде чем ответить:

– Знаешь, мы просто плохо соображаем – слишком рано, кофеина в крови не хватает. Мы рассуждаем, будто это несчастный случай, а ведь его явно убили. Кто-то привёз его к переезду и уложил на рельсы. Его либо напоили до невменяемости, либо чем-то накачали – так, что он не мог шевельнуться. Потому что даже очень пьяный человек уберётся с рельсов, если на него мчится поезд.

– Да, это вполне логично, – сказала я.

– Надо вернуться ко мне и обновить мои маркерные доски, – объявила Летти. Я покачала головой.

– Потом. Не рановато ли?

– Не задавай мне сложных вопросов в такую рань, – сказала Летти, театрально потирая виски. – У меня дефицит кофеина пятой степени. Я задумчиво побарабанила пальцем по подбородку.

– Гамильтон Хауз. Похоже, он приехал на встречу выпускников – я его со школы не видела. А ты?

– Нет. – Летти налила себе ещё кружку, а я от второй отказалась. Я всё ещё тянула первую, заедая брауни-батончиком с тёмным шоколадом и морской солью.

– Так что общего у трёх жертв? – спросила я.

– Ну, очевидно: все они были из «Популярных». Я вздохнула.

– Да, но разве Гамильтон был хуже других? Люсинда и Мэнди – совершенно отвратительные особы из «Популярных», и они всё ещё живы, – заметила я.

– Пока что, – зловеще сказала Летти.

– В каком смысле?

– В смысле – пока живы. Может, убийца методично проходит по всему списку «Популярных».

– Убийцей, между прочим, может быть и женщина, – сказала я.

– Я не из сексизма, – возмутилась Летти. – Ты была единственной девушкой, которую они по-настоящему травили, а раз ты не убийца, значит, это кто-то из парней, которых они тоже доставали.

– Это если мотив – месть за школьную травлю, – заметила я.

– Для меня это с утра пораньше слишком сложно, – сказала Летти, снова потирая лоб.

Громкий стук прервал наш разговор. Мы с Летти переглянулись.

– Кто бы это мог быть? – спросила Летти.

– Сейчас узнаем, – сказала я и направилась к двери. Я открыла – на пороге стояли детективы Райкер и Клайд с подобающе мрачными лицами.

– Можно войти? – спросил Райкер, уже протискиваясь мимо меня.

Оба детектива уже были внутри, прежде чем я успела что-либо сказать. В коридоре появилась Летти, и я заметила, как оба тут же сосредоточили на ней внимание.

– Поговорим? – сказал Райкер. Я провела их в свою маленькую гостиную, и мы расселись.

– Должна предупредить: в переноске кот, – сказала я, опасаясь, как бы Монгрел не выбрался и не натворил дел – например, не покусал их за лодыжки.

Райкер проигнорировал мою реплику и сразу перешёл к делу:

– Вы были здесь всю ночь?

– Да, была, – ответила я.

Райкер посмотрел на Летти.

– А вы кто?

– Летти Смит.

Райкер кивнул.

– Да, мы вас ещё не опрашивали. Вы у нас в списке. Я подумала, что Летти это встревожит, но вместо этого она повернулась к детективу Клайду:

– А в вашем списке я тоже есть? – Она подмигнула ему.

Несмотря на серьёзность момента, я не удержалась от улыбки. Клайд неловко поёрзал и уставился в пол.

– Вы были здесь вдвоём всю ночь? – спросил Райкер.

– Упаси боже, – сказала Летти. – Она не в моём вкусе. – И снова подмигнула Клайду. Я увидела, как на лице детектива Райкера мелькнуло понимание.

– Когда вы пришли? Рановато ведь.

– Не спалось, увидела в новостях, что случилось с Гамильтоном Хаузом, и, естественно, помчалась к Нарел всё рассказать.

– Естественно, – сухо сказал Райкер. – Почему просто не позвонили?

– Ну, новость-то шокирующая – мы же все учились вместе с Гамильтоном.

– Значит, вы подумали, что она расстроится? – спросил Клайд.

– Скорее будет в шоке, чем расстроится, – сказала Летти. – Всё-таки Гамильтон был из «Популярных».

Детективы многозначительно переглянулись.

– А, да, пресловутые «Популярные», – сказал Райкер с едва скрытой насмешкой. – И вас тоже травили?

Летти кивнула.

– Меня травили не так сильно, как Нарел или некоторых других учеников.

Райкер повернулся ко мне.

– Гамильтон Хауз тоже вас травил? Я тщательно подбирала ответ.

– Меня травили все из «Популярных». Девчонки, пожалуй, досаждали сильнее, чем парни.

Летти неприлично фыркнула.

– Не забудь про ту ужасную штуку, что Гамильтон с тобой сотворил! Я бросила на Летти предупреждающий взгляд – ноль эффекта.

Она невозмутимо продолжила:

– По-моему, самое ужасное, что Гамильтон выкинул, – это когда пригласил тебя на школьный танцевальный вечер. Помнишь, Нарел? Сперва ты решила, что это подвох, но Гамильтон был настолько убедителен, что ты в конце концов поверила. Я громко откашлялась. Летти запнулась, но Райкер жестом предложил ей продолжать.

– Гамильтон пригласил Нарел на танцевальный вечер. Сказал, что ему нравятся девушки с характером. Сначала она насторожилась, но он не отставал и даже прислал цветы. В конце концов мы обе поверили, что он всерьёз. Бедная Нарел так радовалась – настоящее свидание! Но он так за ней и не приехал. Она ждала и ждала – я была с ней, потому что у меня тоже не было пары. Наконец мы обе пошли на вечер сами, а там Гамильтон уже был с другой девушкой. Когда Нарел спросила, что происходит, он устроил сцену и унизил её до слёз. Всё это было тщательно продуманной подставой от «Популярных».

– Но разве вы не заподозрили неладное? – спросил меня Клайд, судя по всему увлечённый рассказом.

– Да, конечно, поначалу, – объяснила я. – Но он не был из самых отъявленных среди «Популярных», и раньше он, насколько я знала, никого серьёзно не травил. Наверное, я просто была рада, что хоть кто-то позвал меня на танцы.

– Но такая привлекательная девушка, как вы, наверняка не испытывала недостатка в приглашениях? – продолжил Клайд.

Летти снова фыркнула и расхохоталась:

– Нарел сейчас сногсшибательно выглядит, потому что попала в страшную аварию, после которой ей делали долгую реконструктивную пластику. Раньше она выглядела совсем иначе. Я почувствовала, как кровь бросилась мне в лицо.

– Летти! – сказала я, смертельно смущённая.

– А кто из «Популярных» травил сильнее всех? – спросил Райкер Летти.

Летти пожала плечами:

– Гай Смит, Риджвелл Дуган, Люсинда Шо-Смайт, Мэнди Маким и Гамильтон Хауз.

Клайд подал голос:

– Но, кажется, вы только что сказали, что Гамильтон был не так уж плох, как остальные?

– После того, что он сделал с Нарел, он стал хуже – хоть до конца школы и оставалось совсем немного. За этот короткий срок он стал таким же, как остальные, а может, даже их и переплюнул.

Никто не проронил ни слова, пока Райкер просматривал свои записи.

– У кого-нибудь из вас есть что добавить по поводу Гамильтона Хауза?

Мы обе покачали головой.

– Он был склонен к выпивке? – спросил Райкер.

– В школе – нет, – сказала я. –