Шоколад, ложь и алиби - Моргана Бест

Раздались вежливые хлопки. Мы с Летти нехотя примкнули к остальным.

– У нас с Мэнди для вас особенный сюрприз. Мы долго готовили эту презентацию под названием «Тропой воспоминаний».

У меня подкосились колени. От сюрпризов «Популярных» ничего хорошего ждать не приходилось – они так и остались злобными задирами.

Первым на экране высветился огромный портрет Люсинды. Ну кто бы сомневался.

– Уверена, вы все помните меня, Люсинду Шо-Смайт, – кокетливо хихикнула она. – Теперь я очень успешный стоматолог, у меня собственная практика, как большинству из вас известно.

Фото явно подретушировали: в школе она была симпатичной, но здесь всё выглядело подозрительно безупречно. Она продержала фото на экране неприлично долго и лишь потом сменила его на столь же отлакированный портрет Мэнди.

– И, конечно, вы помните Мэнди со школы. Теперь она генеральный директор очень успешного рекламного агентства в Мельбурне. Я уловила закономерность, и меня охватила тревога. Они точно собирались показать моё школьное фото.

Люсинда перешла к снимкам трёх погибших из «Популярных»: Гая, Риджвелла и Гамильтона. Она объявила минуту молчания, правда, длилась она от силы секунд пять. Судя по слайдам, все трое добились многого: врач, адвокат, генеральный директор.

Потом настала очередь её жертв.

На экране появилась фотография Летти в её нескладные подростковые годы.

– Летти Смит теперь проводит дни за видеоиграми, – насмешливо объявила Люсинда; по залу прокатились нервные смешки. Я посмотрела на Летти: та пыталась улыбаться, стиснув зубы. Люсинда держала снимок на экране вечность.

– А теперь – Уэйн Сайдботтом, – объявила она.

На экране появилось душераздирающее фото плачущего Уэйна. «Популярные» травили его нещадно.

– Уэйн ударился в пьянство, – сказала Люсинда и злобно расхохоталась.

– Какая мерзкая особа, – сказала я Летти сквозь зубы.

Затем на экране появилось моё фото. Я ахнула, с трудом подавив желание сбежать.

– Нарел Майерс, уверена, не нуждается в представлении, – скривилась Люсинда. – Всю жизнь прожила в этом городишке и сейчас работает продавщицей.

– Не слушай её, – слишком громко сказала Летти. – Что бы она ни говорила, всё лучше, чем быть задирой.

Все обернулись и уставились на нас. Мэнди шагнула вперёд, забрала у Люсинды микрофон – слава богу, моё фото исчезло.

Меня трясло от ярости. Унижение нахлынуло разом – острое, давящее, – будто я снова переживала те кошмарные школьные годы. Я зажмурилась и не открывала глаз до конца презентации.

– У нас для вас ещё один замечательный сюрприз, – объявила Мэнди. – Мы с Люсиндой решили короновать Короля и Королеву бала – прямо как в американских фильмах.

Раздалась даже барабанная дробь.

– Уэйн Сайдботтом и Нарел Майерс.

Половина зала ахнула, вторая половина расхохоталась: на раздвоённом экране показали плачущего школьника Уэйна и мою старую школьную фотографию.

– Уэйн и Нарел, выйдите, пожалуйста, вперёд, – скомандовала Мэнди.

Свет притух, и в центре сцены вспыхнул широкий прожектор. Летти мягко подтолкнула меня, и я пошла к сцене. Мы с Уэйном встретились в круге света.

– Ничего себе, Нарел, ты выглядишь просто потрясающе! Со школы ты прямо преобразилась! Я искренне улыбнулась.

– Я как раз подумала о тебе то же самое.

Когда свет снова зажёгся, весь зал ахнул. Преображение Уэйна, без сомнения, поразило, но моё – просто ошеломило.

Мэнди подошла короновать нас, свирепо хмурясь. Её гадкая шутка с треском провалилась. Она явно ждала, что мы будем выглядеть как в школе, – и насчёт меня бы не ошиблась, если бы не авария.

Когда она водрузила нам короны, я одарила её самой сладкой улыбкой. Та, признав поражение, разъярённо удалилась.

– Слышала, ты купил местную винодельню, – сказала я Уэйну. – Поздравляю.

Он тепло улыбнулся.

– Приезжай посмотреть. Зови друзей. Я в восторге от того, что теперь у меня винодельня с прохладным климатом.

– У меня, по правде говоря, кроме Летти друзей и нет, – призналась я. – Можно я приведу её?

– Конечно! Приезжайте завтра на обед, если сможете. Я на день закрылся.

– Разве выходные – не самое загруженное время?

Он кивнул.

– Да, но мы только открылись, работы было невпроворот. Решил, что передышка мне не помешает. К тому же я ожидал, что после сегодняшнего вечера буду чувствовать себя неважно.

Танцевальная музыка вновь загремела, и Мэнди явно потеряла интерес к затее с королём и королевой бала. Её, похоже, изрядно расстроило, что унизить нас двоих не вышло. Я не смогла найти Летти и вернулась к бару подождать.

– После всего этого тебе просто необходимо выпить, – сказала она, когда наконец нашлась.

– Что? – крикнула я сквозь оглушительный грохот.

– Тебе надо выпить! – перекричала меня Летти.

– Не спорю, – ответила я во всё горло. – Но почему музыка такая невыносимо громкая? Мы ведь уже не подростки. Я уже тянулась к бокалу, как вдруг в микрофон снова взвизгнул голос Люсинды.

– У нас с Мэнди для вас ещё один сюрприз!

Мы с Летти устало переглянулись.

– Кто на этот раз бедная жертва? – пробормотала я.

– Кто ж знает? Зато музыка прекратилась, хотя я не уверена, что лучше – она или голос Люсинды.

У меня было нехорошее предчувствие.

– Вы, наверное, помните, – с гордостью сказала Люсинда, – что мы с Мэнди были школьными чемпионками по хоккею. Не начнись у нас столь успешные карьеры, мы бы, глядишь, и до олимпийской сборной Австралии добрались! Я демонстративно закатила глаза.

– Поэтому мы с Мэнди заказали ледяную скульптуру, где мы играем в хоккей, – хотя, конечно, не в хоккей на льду.

Она оглушительно расхохоталась над собственной шуткой, но никто её не поддержал.

– За этим занавесом – потрясающий сюрприз! Все к сцене, сейчас вы увидите невероятную ледяную скульптуру!

– Пойдём смотреть? – спросила Летти.

– Не особо, – сказала я. – Но хотя бы унижать никого не собираются, и то ладно. Раз уж мы здесь, давай глянем.

Мы встали позади всех. Люсинда сложила ладони, не скрывая восторга.

– Сюрприз! – торжественно воскликнула она и дёрнула за шнур – занавес распахнулся.

Все ахнули. Кто-то вскрикнул.

Мэнди лежала, перекинувшись через ледяную скульптуру, и из спины у неё торчал осколок льда.