Тайна забытой усадьбы - Юлия Владиславовна Евдокимова

Они поднялись по лестнице и пошли по длинному коридору с высокими окнами. Мимо сновали чиновники в сюртуках, с папками под мышкой, все куда-то спешили, и вид у них был такой, будто они спасают город от потопа одним только своим важным видом.

У кабинета Гагарина дежурил ещё один чиновник, молодой, с бледным лицом и внимательными глазами. Увидев Филарета, он тут же вскочил, чуть не уронив стопку бумаг.

— Ваше преподобие… И… и барышня… Князь сейчас свободен… Сейчас доложу…

Филарет мягко остановил его жестом.

— Не нужно суеты. Павел Александрович нас ждёт.

В кабинете пахло табаком, чернилами и чем-то ещё непонятным, но очень мужским, солидным. Гагарин сидел за столом, склонившись над бумагами. Услышав шаги, он поднял голову.

— Проходите. Садитесь. Чаю?

Настя села, чувствуя, как уходит напряжение. Помотала головой.

— Тогда к новостям. Вот что пришло вчера от пристава из Ворского.

«Донесение. По делу о ночном осквернении могилы блаженной памяти князя Черкесского (тут все присутствующие скривились) и об умерщвлении сторожа Демьяна Волкова. Опрошен житель слободы Подновье, крестьянин Ефим Лошак. По его словам, в ночь, когда стоял густой туман и дул с реки ветер, оный Лошак был под крутым берегом у острова: ловил раков в подводных ямах, ибо в непогоду раки выходят из нор и их легче брать.

Подошёл к нему человек, держался спокойно, с виду барин. Но уж больно нервный был. Настойчиво просил перевезти, обещал двойную плату, сказал, срочно надо поговорить со сторожем. А когда крестьянин отказался, куда в такую непогоду, тут до дома бы добраться, кричать не стал, спросил лишь, надёжен ли мост. Лошак человека не слишком запомнил, темно было, но думает, что опознать сможет.

— Что ж столько молчал? — удивился Филарет.

— В донесении приписка есть: Лошак занемог. В ту ночь так простудился, что пролежал в горячке десять дней, думал, уж не поднимется. А как услышал, что тогда случилось, сам к исправнику пошёл.

— Думаете, один и тот же человек? — воодушевилась Настя.

— По описанию похоже. И у нас ещё одно свидетельство есть, от аптекаря. В Ворском одна единственная аптека, плохонькая, но работает.

Гагарин взял ещё один лист.

«Зовут меня Афанасий Петров Афанасьев, мещанин, содержатель аптеки в селе Ворском, от роду мне сорок два года, веры православной.

В тот вечер, когда погода портилась, числом не упомню точно, но было это в конце мая, зашёл ко мне в аптеку человек. На вид приличный: сюртук хороший, лицом немолод, но и не стар — лет сорока, в моих годах, может, больше. Волосы тёмные, вьются. Попросил капли от кашля. Говорит: «Капли датского короля».

Я ещё посмеялся: «Ты, мил человек, не в столице. У нас всё по-простому».

Он глянул на меня так, что мне сразу расхотелось смеяться. Взгляд тяжёлый. Не злой, а будто он меня насквозь видит и не находит ничего хорошего.

Я сразу вежливым стал. Предложил раствор солодкового корня. Он кивнул. Я налил, запечатал. Он взял пузырёк и пошёл, весь в думах. Не заплатил.

Я окликнул: „Мил человек, платить надо“.

Он вздрогнул, как будто отошёл от дум, обернулся и говорит:

«Это вы точно подметили. Заплатить надо. За всё в жизни надо платить.»

Монету бросил — серебром, много, больше, чем стоил раствор, и ушёл.

Я тогда значения не придал, мало ли чудаков. А недавно — числом не упомню, но уж после того, как останки в монастыре нашли, видел я того же человека. Он лошадь на постоялом дворе поставил и к озеру пошёл. Я сразу его узнал.

Тут я вспомнил про тот вечер и решил доложить полиции. Но пока суть да дело, человека того и след простыл.»

Гагарин отложил лист и повторил:

— За всё в жизни надо платить. Что ж, господа, всё сходится, один и тот же человек вокруг монастыря бродит. Только как его найти?

— А вот здесь мои изыскания помогут, — улыбнулся Филарет. — Я нашёл обедневших дворян Козловских, в Вятской губернии. Имели двух детей: Наталью и Арсения. Арсений на два года младше сестры.

— Младше? — переспросила Настя.

Филарет кивнул.

— Родители умерли, судьба детей неизвестна. Но я не поленился, съездил, поговорил с местным священником. Тот помнит, что дети в детстве очень дружны были. А потом Арсений с отцом поссорился, тот ему от дома отказал, наследства лишил. Правда, лишать было нечего.

Он отложил лист.

— Дальше — легче. Нашёлся штабс-капитан Арсений Николаевич Козловский. Ушёл в армию, сделал карьеру. А полгода назад вышел в отставку, получив наследство дальнего родственника. Сослуживцы говорят, что человек он теперь не бедный. И средства достались, и усадьба в Никольском.

— Никольское, — сказала Настя. — Тридцать вёрст от Серафимовска.

— Оно самое, — сказал Филарет.

Гагарин взял перо.

— Я дам распоряжение: доставить на допрос штабс-капитана в отставке Арсения Николаевича Козловского.

Он сел, начал писать. Настя смотрела на него.

— Всё сходится, — сказала она тихо.

— Сходится, — согласился Гагарин, не поднимая головы.

Настя вздохнула. Взяла шаль.

— А брата можно понять. Только зачем ему выкапывать кости князя…

— Анастасия Васильевна, — покачал головой Гагарин. — Многое можно понять, если подходить с состраданием. Но правосудие действует по-другому, и что бы ни натворил Демьян, его убийство — преступление.

— Есть и Божий суд, — сказал Филарет. — Моя роль в этой истории сыграна, привидения не существует. Как говорят, у страха глаза велики. Преступник найден, что он сделал с останками князя и зачем — мы скоро узнаем. Монастырь, связанный с царской семьёй, не будет запятнан в статьях бульварных газет. А людская молва… недолговечна.

— И вы уезжаете? — Настя испугалась, что они уже не увидятся.

— Не сразу. Раз я с самого начала принимал участие в этой истории, мне и к покаянию преступника призывать. Земное наказание он получит, а небесное… тут всё зависит от него.

— Завтра я уезжаю в Лысухино, — тихо сказала Настя. — Но я всего на пару дней… вы же не уедете? Без меня…

— Мы столько раз прощались и встречались снова, Анастасия Васильевна, что можно быть уверенным в скорой встрече. Я не обещаю, что дела не призовут меня в новую дорогу, но обещаю, что постараюсь вас дождаться.

— Вот и хорошо, — сказал Гагарин, обмакивая перо в чернила. — Не женское дело — допросами интересоваться.

Настя вспыхнула. Выпрямилась гордо, пошла к двери.

— Анастасия Васильевна.

Она обернулась. Гагарин смотрел на неё.

— По дороге в Лысухино — усадьба тётушки Апраксиной. Можете заехать в гости. Софья Андреевна всё ещё там гостит, заодно — с Маришей повидаетесь.

Настя улыбнулась.

— Заеду непременно.