Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
Кто-то вместе с анестезиологами рассчитывает лекарства. Если резюмировать, работа найдется для всех. Операция длилась два с половиной часа. Еще три недели Марина находилась в реанимации. Она должна была умереть раза три – не дали.
Каким богам молились, сказать не могу. Я просто после той операции видела начмеда – уставшего, со стеклянным взглядом. Он сидел на матрасе незаправленной кровати в реанимации, смотрел куда-то в стену и говорил: «Скорее всего, она умрет». Женщина выжила, вопреки всему.
В акушерстве такие случаи называют «near miss». Если кратко, то это женщины, которые были при смерти, но выжили после осложнения, случившегося во время беременности или родов. В настоящее время все подобные случаи учитываются и анализируются – из всех регионов на уровне Минздрава.
Цыганские роды
Цыганку Земфиру везли всем табором. Сдали в приемное отделение роддома. Охрана еле разогнала всех ее «родственников»: они уже чуть ли не на ночь собирались оставаться.
Судя по животу, срок родов был близок. Женскую консультацию Земфира своим посещением ни разу за беременность не удостоила. А вот роддому повезло.
Температура прибывшей пациентки была что-то около 39.5°. И мы даже вызвали инфекциониста на себя – так положено, запись в истории должна быть. «Своего» инфекционист ничего не обнаружил, но необходимые для истории записи родов оставил.
На фоне высокой температуры у Земфиры начинаются схватки. Ожидаемо и логично. Да и срок, судя по УЗИ, уже предполагает. Ребенок, конечно, по предварительным расчетам мелкий, ну так это национальная черта.
Уже в родзале отходят воды, и мы выставляем клинический диагноз. У роженицы не что иное, как хориоамнионит – воспаление плодовых оболочек. Околоплодные воды мутные, с очень неприятным запахом. Записываем КТГ и надеемся, что плод крепеньким окажется. Потому что если идти в операционную на таком пике инфекции, то с маткой, скорее всего, придется попрощаться. А роды у Земфиры всего лишь вторые. Нас, дежурную смену, табор, стоящий под роддомом, четвертует.
Температура в родах практически не сбивалась даже на фоне антибиотиков и жаропонижающих. Сами роды были стремительными, за 1 час 15 минут от момента первой схватки, опять же, на фоне серьезного инфицирования. Мальчик родился вялый, тоже с признаками бактериальной инфекции. В течение часа наши неонатологи над ним колдовали, а потом вызвали детскую реанимацию, и те новорожденного забрали.
На вторые сутки Земфире стало легче – на фоне коктейля из антибиотиков и других серьезных препаратов. Температура выше 37,5° не повышалась, родильница ожила. Да похорошело ей настолько, что она ушла из роддома. По-английски, не попрощавшись. Сбежала, попросту говоря, на вторые сутки после родов. Хотя все беседы профилактического характера с ней проводились, разумеется.
На утренней пятиминутке дежурная смена получила «пряники»: и врачи, и акушерки, и даже охране досталось заочно. Все выслушали, послушно закивали, публично покаялись и пошли работать дальше. Патронаж на сбежавшую даму передали в женскую консультацию по месту жительства. Они, правда, женщину в глаза не видели, но «радостью» надо делиться. Пусть и у них голова теперь болит, где искать потенциальную «материнскую смертность».
Земфира нашлась сама, спустя три дня. Вернее, районная гинекология, куда родильница обратилась с маточным кровотечением, быстренько доставила ее в областную больницу. От матки уже мало что осталось. На операции она была мягкая, грязно-серого цвета, разваливалась практически в руках.
Орган удалили, поставили кучу дренажей. Из реанимации Земфира сбегать уже не собиралась, да и вряд ли в состоянии сепсиса у нее были на это силы. Домой она вернулась только спустя месяц, без матки, с пошатнувшимся здоровьем, зато живая. Мальчишку ее еще раньше выписали, с ним все нормально в итоге было.«Всех сейчас убью»
Вечер, будний день. Обходы сделаны, ответственные беременные осмотрены. В родах одна женщина. К ней приехала врач на договорные роды, так что дежурной смене там делать нечего. Разве что на кесарево проассистировать позовут.
Мы с ответственным врачом в ординаторской сидим, разговоры развеселые ведем. С шумом открывается входная дверь. Одна из беременных запыхавшаяся, толком сказать ничего не может, только рукой куда-то в коридор показывает и говорит: «Там… там…»
Ну мы быстренько и пошли. Мало ли кто в душе рухнул в обморок или в кровати рожать надумал – и такое бывало.
В одной из палат стоит женщина. Срок ее был на тот момент тридцать восемь недель. Палата на восьмерых человек. И она не просто стоит посреди палаты, а ножик держит. И водит им туда-сюда. И негромко приговаривает: «Всех сейчас убью, кто ко мне подойдет. И себя убью. И живот себе разрежу».
Я в такой ситуации впервые оказалась. Ответственный же врач быстро сориентировался, знаками аккуратно всем беременным на выход показал. Они все и вышли, благо изначально близко к женщине не стояли.
А потом кто-то из сотрудников вызвал полицию и психиатрическую бригаду.
Приехали они почти одновременно. Пока мой коллега вел отвлекающую беседу, коллеги и полиция уже на этаж поднялись. Ножик у беременной аккуратно забрали (потом оказалась, что это она из буфета утащила, где беременным хлеб на ужин резали). А далее самое интересное.
Объясняем полиции ситуацию: мол, создает опасность для себя и окружающих. Изолировать не можем, даже пост индивидуальный организовать проблематично. Вот сдаем с рук на руки психиатрической бригаде.
Тут психиатрическая бригада встала на дыбы:
– Мы ее не возьмем. А ну как рожать начнет?
– Нам позвоните и привезете на роды. Или на себя вызывайте бригаду.
– А если роды быстрые? Не, нам такое не надо.
– А если она тут убьет кого-то? А если не одного?
Полиция не знает, на чью сторону склониться, поэтому выдвигает версию:
– А может, она просто ПОШУТИЛА?
Ох, зря товарищ лейтенант это сказал, ох, зря. Потому как эту фразу услышали беременные, что в той палате лежали и вовсе не шуточный ножичек видели своими глазами.
Если кратко, то беременную забрали. Привезли уже на роды через две недели, с индивидуальным постом. А через три дня обратно увезли. Что интересно, никаких психических отклонений до того дня у женщины не наблюдалось. Только шизофрению удалось найти – у бабушки по отцовской линии.
Пороки не выбирают
У Юли был счастливый брак по любви. С восемнадцати лет они с Мишей были вместе – он у нее первый, она у него первая. В институте встречались, после окончания поженились. Молодые специалисты поработали год и решили, что пора расширять семью. Надо отметить, что проблем со здоровьем у них не было. Ну вот совсем. В картах даже ни одного хронического заболевания не стояло.
Забеременела Юля буквально во второй цикл с момента, как решили не предохраняться. Встала на учет в семь недель, ждала первого скрининга. На УЗИ пришла одна, потому что мужа не отпустили с работы. После УЗИ она долго сидела