Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
Роды начались в срок. К сожалению, показатели тромбоцитов, взятых в роддоме при поступлении, все также были низкими. Лена все же надеялась на эпидуральную анестезию, но – увы. Анестезиолог отказал – все из-за тех же низких тромбоцитов.
В родах Лена металась. Показаний к кесареву сечению не было. Да и Лена сама не хотела операцию. С трудом дошли до потужного периода – на сильнодействующих и спазмолитиках.
Потужной период был ужасен. Вернее, не так. Потужной был прекрасен: матка и плод делали свою работу, не обращая внимания на Лену. А Лена…
Лена хотела слезть с кресла. Да, прямо во время выхода головки. Кричала. Дыхание сбивалось. А под конец, в тот момент, когда головка прорезалась, Лена со всей силы укусила принимающего роды акушера. Ту самую, с которой, собственно, на роды и договаривались. Хорошо так цапнула, до крови.
Родила. Пара разрывов. Ушили. Кровопотеря чуть выше среднего, но в нормы вписалась, обошлись без кровотечения и переливания. Спустя сутки Лена ходила и извинялась перед коллегами. Принимавшая у нее роды акушер-гинеколог зла и обиды не держала. Роды Лены практически все и забыли – не первая и не последняя, хоть и коллега. А вот Лена после таких родов категорически решила для себя, что одного ребенка ей более чем достаточно.
Как рожают акушеры. История четвертая
Света забеременела через три года после интернатуры. С шестнадцати недель перестала дежурить. Ходила на обходы, писала дневники, ставила КТГ, вела палаты. Начмед запретил ей подниматься в родблок. Хотя она рвалась по привычке.
Спустя положенный срок Светлана ушла в декрет. Рожать планировала у нас, у близкой подруги. Кажется, я не знала еще акушера-гинеколога, которая была бы так настроена на роды через естественные родовые пути.
Тридцать восемь недель – глухо.
Тридцать девять недель – без изменений.
Сорок недель – а воз и ныне там…
В ход шло абсолютно все: ежедневные многокилометровые пешие прогулки, подъемы по лестницам, мужетерапия, теплая ванна, пощипывание сосков, поедание ананасов, мытье полов… Фух, кажется, ничего не забыла.
Схватки начались в сорок первую неделю, в четыре утра. В роддом приехала сдаваться в десять часов, уже с хорошей родовой деятельностью.
После всех обходов/совещаний пришел начмед. Посмотрел, повертел: то боком поставит, то со спины посмотрит. И таз сам померил – видно, что узкий.
Приблизительная масса плода по нашим расчетам была около 3300 грамм. Отправили роженицу на УЗИ – на всякий случай, хотя неделю назад делали, все нормально было. По УЗИ вес плода ставят приблизительно 3500 грамм. Может оказаться крупноватым для такого таза… На УЗИ же обнаружился сюрприз – двукратное обвитие пуповины вокруг шеи. А неделю назад еще ни одной петли не было. Но вроде нетугое, воды светлые, решаем пока вести консервативно.
Через пару часов схватки постепенно затухают. Не так, чтобы совсем, но очень уж вялые. Врач, ведущий роды, предлагает кесарево сечение: таз узкий, обвитие двукратное, слабость родовой деятельности. Света – в слезы. Хочу, мол, сама, и все. Мама сама рожала, бабушка сама рожала, и я рожу!
Ну что ж, насильно в операционную не оттащишь. Ставят окситоцин с расчетом на ее вес. Схватки возобновились, но тут уже сердцебиение плода. Не так, чтобы критично, но на схватку уходит. Восстанавливается вне схватки, а потом – опять ухает.
Время очередного осмотра с влагалищным исследованием. Раскрытие шейки матки шесть сантиметров, шейка неплохая. Зато воды позеленели. А это значит, что все же пришла пора ехать в операционную. Были бы роды повторные, смогли бы еще потянуть, понаблюдать. Но все, включая Свету, понимали – риск не оправдан. Светлана в операционную ехала со слезами.
Успокоилась только тогда, когда ей показали щекастого пацана весом в 3700 грамм. А окончательно угомонилась в палате интенсивной терапии, когда увидела фотографии из операционной. Пуповина на плоде была дважды обернута вокруг шеи, шла через подмышку и обмоталась вокруг левой стопы. Родить при таких исходных данных без последствий – весьма сомнительно.Между небом и землей
2015 год. Я работаю в гинекологическом отделении и хожу дежурить в роддом. В четыре часа дня мой рабочий день завершился, иду в родблок.
Двое коллег уже в родзале. Рожают одновременно две женщины, прям потужной период идет у обеих. Одна – Марина, у нее третьи роды. Плод заметно крупнее двух предыдущих. Но идет самостоятельно, без окситоцина. Вторая юная первородящая, семнадцатилетняя цыганка Диана.
Марина родила, акушерка приняла ребенка и отнесла его на столик для осмотра неонатологом. Принимающий роды врач начинает мыться и переодеваться на ушивание разрывов. Из видимого – разрыв промежности. Струйкой идет кровь: то ли плацента уже отделилась, то ли внутри разрывы есть. Пока врач одевается, я смотрю на женщину. А она буквально на глазах сереет. Вот без преувеличения, лицо становится цветом асфальта в секунды. Ни до, ни после я такого никогда не видела. Параллельно со мной это видит начмед, который ведет роды у юной первородящей и, собственно, сама врач, которая уже стоит помытая у промежности.
Начмед кивает мне на тонометр, я измеряю давление. Верхнее шестьдесят, нижнее не слышу. Анестезиолог уже рядом, начинает колдовать, начмед дает распоряжение разворачивать операционную, врач, ведущий роды у этой женщины, делает внутреннее исследование.
– Там дырка по ребру, – это слова не для меня, а для начмеда.
– Да я уже понял.
Женщину очень быстро перемещают в операционную. Сразу начинает работать анестезиолог. Входят в живот, накладывают зажимы. Кровопотеря большая. Матку удаляют по причине разрыва, но женщина очень тяжелая.
В тот день я впервые осознала, что такое командная работа в роддоме.
В течение десяти-пятнадцати минут в акушерском стационаре уже были еще два анестезиолога, включая заведующую отделением анестезиологии и реанимации, сосудистый хирург, оперирующий гинеколог, трансфузиолог и уролог – это из тех, кто сразу же пошел в операционную.
Еще в течение пятнадцати-двадцати минут приехали практически все врачи роддома. Оставили мужей, детей, бытовые дела. Просто взяли и приехали, понимая, что неизвестно, когда вернутся домой, что никто не оплатит эту сверхурочную работу.
Зачем столько рук в роддоме? А надо. Кто-то делает работу дежурных врачей – принимает пациенток в отделение патологии и на роды, ведет оставшихся в родзале рожениц. Кто-то страхует в случае экстренной ситуации и необходимости операции у других женщин.
Кто-то заказывает кровь, а потом полночи пишет эти журналы и бланки (для понимания глубины ситуации скажу, что только в эту ночь женщине было перелито девять литров плазмы и пять литров