Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
Скорая, как ни странно, приехала. К этому времени уже всех в чувство привели (медсестра вовремя зашла, все организовала). У мамочки, видимо, было обычное переутомление на фоне недосыпа, да послеродовая анемия дала свое. Никаких тромбоэмболий и прочих возможных послеродовых осложнений, к счастью, не выявили.
Скорая уехала – разобрались и без них. Оформили ложный вызов, что ли. Информация доходит до главного врача. Ситуация аховая – медучреждение такого уровня и на себя скорую вызывает с причиной «женщине стало плохо, потеряла сознание». Главный орал на начмеда, начмед – на заведующую и все вместе – на бедную девочку-неонатолога.
Проходит полдня. Действие переносится в амбулаторное звено (в этом же здании располагается женская консультация). Начмед идет по коридору вместе с заведующей женской консультацией в ее кабинет, обсуждают какие-то рабочие вопросы. Навстречу им – двое мужчин. В форме скорой помощи, с чемоданчиками. У начмеда в этот момент случается практически «инфаркт микарда». Он тихо спрашивает у заведующей:
– Кто опять вызвал скорую?
– Я.
– Вы что, издеваетесь??
– Да нет, у меня просто девочка с прогрессирующей внематочной, вот перевозку до дежурной гинекологии вызвала…
P.S. Внематочные действительно должны транспортироваться только в оборудованных машинах, вызов был абсолютно оправдан.Про мальчуковость
Перинатальный центр. Проходит ультразвуковой скрининг.
Врач УЗД, осмотрев двадцать беременных, выходит из кабинета, ибо глаз уже замылился. Да банально в туалет сходить. На скамейке перед кабинетом сидит женщина. Ну, сидит и сидит.
Через десять минут врач приходит обратно.
На часах без пяти минут двенадцать.
Перед кабинетом все также сидит женщина, в руках направление на первый скрининг. Вместо «здравствуйте» врач слышит: «Ну и долго вы еще ходить будете? Я вообще-то уже в одиннадцать тридцать пришла!»
Врач резонно замечает, что нет смысла приходить в то время и сидеть полчаса в ожидании, если талон на двенадцать. Беременная фыркает и заходит в кабинет. Ей предлагают лечь на кушетку.
– А пеленка? Что, и пеленки у вас тут нет?
Ладно, медсестра сбегала в кабинет к гинекологам, у них взяла полупрозрачную голубую одноразовую пеленку.
Врач проводит исследование. Ближе к концу процедуры беременная задает вопрос:
– А там еще нельзя определить мальчуковость или девичность?
Врач прекрасно понимает, что речь идет о поле плода. И, скорее всего, спокойно бы ответила на этот вопрос, не будь претензий со стороны беременной до осмотра. Видимо, коллега решила поиграть в дурочку.
– Чего-чего определить?
– Ну, мальчуковость. Или девичность.
– Извините, я вас не понимаю.
– Ну, можно уже посмотреть, там что-то торчит?
– Конечно, конечности, например, голова на месте.
– А лобок? Лобок там не торчит?
Тут уже не выдерживает медсестра, которая вбивает данные осмотра:
– Вы извините, тут от копчика до темечка сорок семь миллиметров, торчащий лобок ну совсем не видно…
P.S. Наши врачи иногда определяют пол на первом скрининге, но всегда с оговоркой, что это не точный результат.Антенатал. История четвертая
Амире на момент поступления было двадцать восемь лет, четвертая беременность. Она состояла на учете в консультации только с первыми двумя детьми. Третья беременность прошла относительно гладко, роды самостоятельные и без осложнений – совсем так же, как и первые, и вторые. Возможно, именно поэтому Амира решила, что и с четвертой беременностью нечего ходить по консультациям, особенно когда на руках годовалый младенец.
В двадцать недель Амира в частном кабинете сделала УЗИ – никаких патологий.
В тридцать семь недель Амира отправилась на УЗИ еще раз – ей казалось, что живот плохо растет. По размерам плод еле-еле дотягивал до тридцати недель, было выявлено выраженное маловодие. В своих рекомендациях врач УЗД написал: «Срочная консультация врача акушера-гинеколога».
Как потом выяснилось, Амира решила, что скоро и так роды, вот тогда и проконсультируется.
Условно в понедельник, через десять дней после УЗИ, беременная перестает ощущать шевеления плода. Но и тогда она не обращается к врачу.
В роддом она приезжает еще через три дня, в четверг, когда отошли воды. Плод на тот момент был мертв не менее двух-трех дней.
Можно ли было спасти ребенка? С большой долей вероятности – да. Если бы Амира приехала хотя бы неделю назад. Был бы маленький, но абсолютно зрелый ребенок. Доношенный. 1350 грамм.
Придумают тоже – консультации какие-то…
Когда его совсем не ждешь…
Девятнадцатилетнюю Алису привезли к нам на сроке тридцати недель. В направлении был указан диагноз: «Угрожающие преждевременные роды». Однако никакого намека на них не было. Просто запись, просто повод для госпитализации.
На тридцатой неделе у Алисы обнаружили образование в печени. Да и сама девушка жаловалась на боли в правом подреберье. Госпитализировать беременных в таком сроке в какую-либо хирургию желающих немного, поэтому легла она к нам, в роддом.
Выполнено УЗИ при поступлении, потом еще два исследования, в том числе, заведующей отделением УЗД. Все соглашаются с предварительным диагнозом – да, образование в печени есть, и оно растет. Кстати, рост опухоли был виден невооруженным взглядом. Она буквально выпирала из-под ребер. Даже сантиметровой лентой можно измерить: очередной день + 0.5–1 см.
Тянуть было нельзя. Оперативное родоразрешение запланировали на среду. Общий наркоз, команда акушеров, неонатологи предупреждены. Как только акушеры выполняют свою часть, приступают хирурги в составе с заведующим одного из хирургических отделений. Опытнейший врач, он одним из первых осматривал Алису при поступлении.
Утро среды. Единственная плановая операция. Дополнительно вызваны анестезиологи и трансфузиологи – на случай других экстренных операций и необходимости переливания аутокрови самой Алисе.
Акушеры во главе с начмедом выполняют свою часть – извлекают маленькую девочку, 1200 грамм. Она даже чего-то там пискнула. Возможно, возмущалась, что слишком рано вытащили. Ребенок передан неонатологу.
Дальше начинается самое интересное: печень – чистая. Абсолютно нормальная печень девятнадцатилетней женщины. А где же опухоль? А опухоль была, причем огромная, на правом яичнике. Злокачественная, на первый взгляд. Что, собственно, потом подтвердила гистология. Хирурги были отпущены, начмед после ушивания матки продолжил работать на яичнике. Естественно, орган полностью удалили.
Как проглядели такую опухоль? Мы поднимали все УЗИ, с самых ранних сроков: пять недель, девять недель, двенадцать недель и двадцать недель – четыре разных врача смотрели, вряд ли все четверо ничего не увидели. Значит, просто не было на тот момент. В принципе, учитывая темпы роста опухоли, вполне возможно, что она выросла и за два месяца. Причина? Неизвестна. Но думаю, не последнюю роль в этом процессе сыграла беременность.
После операции и получения результатов гистологии потребовалось дальнейшее лечение. Учитывая весь анамнез, было решено направить молодую маму в Москву. Алиса была не замужем, поэтому с ребенком сидела ее мама, взяла декретный отпуск.
К сожалению, я не знаю, как здоровье Алисы сейчас. Но три года спустя после операции она находилась в ремиссии, наш начмед какое-то время поддерживал с ними связь. Надолго ли ремиссия? Покажет время…Партнерские роды. История четвертая
Арина должна была рожать вместе с мужем,