Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
P.S. Мне вот так не везло. За то не очень продолжительное время, что я дежурила в гинекологии, моими находками становились два сползших и потерявшихся в недрах влагалища презерватива, два лесных орешка и один тампон, у которого ниточка оторвалась.Неразвивающаяся беременность. История вторая
Осень 2019. Прием беременных в центре планирования семьи (после ультразвукового скрининга). В кабинет заходит женщина. Медсестра передает мне документы. Заполняю карту. Тридцать семь лет. Далекий район нашего региона. Беременность по счету тринадцатая, срок двенадцать недель. Роды предстоят первые. В голове мелькает мысль: неужели очередная любительница абортов? Продолжаю собирать анамнез:
2009 – замершая, восемь недель;
2010 – замершая, семь недель;
2011 – замершая, двенадцать недель;
2011 – замершая, шесть недель;
2012 – замершая, семь недель;
2013 – замершая, восемь недель;
2014 – замершая, четырнадцать недель;
2015 – замершая, девять недель;
2015 – замершая, восемь недель;
2016 – замершая, семь недель;
2017 – замершая, десять недель;
2018 – замершая, восемь недель.
Итого двенадцать выскабливаний полости матки. Сейчас беременность без какой-либо поддержки. К врачам для планирования, обследования, выяснения причин остановки развития эмбриона не обращалась. Только по факту: беременность наступила – УЗИ-срок восемь недель – сердцебиения нет – неразвивающаяся беременность – выскабливание полости матки. И так по кругу. Двенадцать раз. Это ж насколько крепкую психику надо иметь.
Очень высока вероятность, что у беременной или наследственная тромбофилия или антифосфолипидный синдром. А это значит, что без серьезной лекарственной поддержки в течение всего срока эта беременность может прерваться, как и все предыдущие. А чем больше срок, тем больше риск еще и для матери в плане тромбозов. Иду к заведующей. У нее глаза на лоб вылезают: «В смысле, двенадцать замерших, сейчас двенадцать недель и не обследована?» Сразу берет пациентку в оборот. В этот же день консультация гематолога, часть анализов взяли. Оценили риски венозных тромбоэмболических осложнений, назначили терапию. Даже низкомолекулярные гепарины по месту жительства бесплатно выдали (а это довольно большая редкость, лекарство не из дешевых). Я-то с таким контингентом беременных работала все больше в роддоме, когда есть уже нацеленность на плод. Хотя и в больших сроках антенатальная гибель плода могла случиться совершенно неожиданно, даже в стационаре под наблюдением.
В то время срок моей собственной беременности перевалил за двадцать недель, и по поводу пациентки я специально звонила заведующей уже из декрета, с двухмесячной дочерью на руках. Очень уж интересно было, чем все закончится. Эта беременность у заведующей на личном контроле была. Итог – благополучные роды в срок в мае 2020. Тринадцатая беременность – счастливая.
Неразвивающаяся беременность. История третья
Ольга работала медсестрой в одном из отделений нашей многопрофильной клинической больницы. Пять лет назад впервые стала мамой. Потом снова забеременела. Однако, летать как бабочка (именно так было в первую беременность) не получилось. В четыре недели – кровотечение. Подлечили, терапию назначили. В семь-восемь недель – повторное кровотечение, довольно сильное. Опять гинекология. Остановили. Четырнадцать недель – снова кровотечение, снова гинекология. Огромная гематома, на половину плаценты. Лечащий врач предлагает прерывание, Ольга категорически отказывается. Пропадает из поля зрения на полтора месяца.
В двадцать недель беременная снова идет на УЗИ: счастливая, довольная, что вопреки врачебным прогнозам доносила до «экватора». А на УЗИ… На УЗИ двадцатинедельный плод по всем параметрам не превышает семнадцати недель, кровотоки снижены. Плацентарная недостаточность. Врач объясняет Ольге ситуацию, говорит, что шансы доходить до срока хотя бы двадцать восемь – тридцать недель приближены к нулю. Лекарств от плацентарной недостаточности нет. В лучшем случае, плод погибнет внутриутробно, в худшем – родится через пару недель весом менее пятисот грамм. Но его будут спасать. И это не самый лучший вариант развития событий с учетом перспектив такого младенца.
Беременной дают направление на прерывание в гинекологию. Она берет направление и… Приходит к нам – в роддом. С порога заявляет, что лечиться и наблюдаться будет только в роддоме для оказания качественной медицинской помощи ее ребенку. На наши доводы, что никакого ребенка нет, а есть не очень здоровый плод весом около ста пятидесяти грамм, не реагирует. Пришлось привлекать начмеда. Он все же смог убедить ее, что в сроке двадцати недель вся необходимая помощь будет оказана ей в гинекологии. Ольга даже согласилась и легла в отделение.
От прерывания беременности женщина отказалась категорически: «Буду лежать и сохранять, а через две недели переведусь в роддом». Полежала два дня. На третий день не почувствовала шевелений. Они и до этого были слабые очень, а здесь вообще прекратились. Сделали УЗИ – плод замер. Неразвивающаяся беременность.
Пациентка не поверила. Ушла из отделения, сделала УЗИ где-то в частном медицинском центре. И вернулась через два часа в больницу на прерывание. Вернулась после настойчивых звонков и угрозы выписки из-за несоблюдения режима. Врач, который оказывал помощь во время прерывания беременности, потом сказал: «А плацента совсем „никакая“: маленькая, белесая, вся в инфарктах». Гистология дала заключение – абсолютная плацентарная недостаточность. Шансов у этой беременности не было.Домашние роды. История первая
Звонок в приемное отделение роддома: «Домашние роды, в срок, живы, везем к вам». Наверное, молодой специалист. Обычно о домашних родах, если ничего экстренного в виде кровотечения нет, скоряки не предупреждают.
Приехали громко, с сиреной. Завезли на каталке. Ребенок в какие-то тряпки укутан, лежит тихо. Детские к себе сейчас заберут, будут смотреть. А моя задача выяснить, в каком состоянии женщина. Параллельно опрашиваю фельдшера: что, где, как, во сколько. Именно с его слов записываю данные в историю родов.
– Где родила?
– На улице, прям на коврике резиновом.
– В смысле?
– А в прямом. Вы ее спросите, – и кивает на роженицу. Или уже родильницу?
Надо посмотреть, что там с последом. Отвозим в родзал на осмотр. Собираю у Галины (назовем героиню так) анамнез. Роды четвертые. Всегда рожала быстро, но в роддоме. Муж – дальнобойщик, сейчас в рейсе. Трое старших детей на летних каникулах у бабушки в деревне. Дома никого. Живут в частном секторе. Почувствовала, что рожает. Вот-вот уже. А телефон, как назло, сел. Взяла несколько пеленок да побежала к соседке – та тоже многодетная, чем-то да поможет. Хоть скорую помощь вызовет. А с соседкой той у Галины был конфликт давний. То ли кто-то кому-то рассаду попортил, то ли туалет слишком близко к границе участка поставили. Так или иначе, но соседка помогать отказалась. Разговаривала через дверь, даже не открыла. Скорую, правда, вызвала. И пока те не приехали, из окошка подглядывала, как беременная женщина тужится на пороге ее дома. На грязном резиновом коврике. Хорошо, хоть лето было.
А фельдшер сработал хорошо, профессионально. Младенчика буквально на лету поймал. Какое уж там