Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
Конечно, я спросила Диану о ее планах. Она радостно сказала, что уже купила билет на поезд, он через четыре дня. Больше месяца она не видела семилетнюю дочь. Помню, спросила у нее, что может, до родов здесь остаться, у родственников? С таким диагнозом ездить так далеко весьма небезопасно. Диана тогда улыбнулась и ответила, что они все решили. Муж встретит ее прямо на вокзале. А потом как стеклянную вазу доставит домой. В этот момент зазвонил телефон, меня позвали на роды. Мы наспех попрощались с Дианой, я пожелала ей всего самого хорошего и, главное, беречь себя.
Беременную выписали. С большой опаской. Лечащий врач (а ее вела заведующая отделением) настойчиво рекомендовала женщине оставаться в городе. Потому что предлежание плаценты – это как бомба замедленного действия. Точно рванет, неизвестно только когда и в каких обстоятельствах.
В поезде кровотечения у Дианы не случилось. Оно началось раньше – через два дня после выписки из стационара, меньше, чем за сутки до отправления поезда. Когда бригада скорой привезла Диану к нам, операционная уже была накрыта. К сожалению, несмотря на быструю транспортировку скорой и полную готовность врачей в стационаре, плод спасти не удалось. Мальчик, 1200 грамм. Умер до начала операции. Мы не успели совсем чуть-чуть.
«Это такое счастье – иметь здорового ребенка!»
Лусине поступила к нам в отделение патологии беременности на сроке тридцати недель. Красивая невысокая армянка средних лет. Она была нацелена на вынашивание беременности очень серьезно.
Несколько лет назад Лусине уже родила ребенка. В ту беременность на сроке тридцать второй недели у нее внезапно произошел дебют системной красной волчанки. И в этот же срок плод погиб внутриутробно. Мальчик, первенец… Рожала она в Ереване, там же начинала терапию по системному заболеванию. Волчанка затронула кожу, суставы, почки.
Поводом для госпитализации во вторую беременность стала сомнительная КТГ – официальная причина. А неофициально – врач женской консультации решила перестраховаться.
Лусине лежала в моей палате. За неделю были проведены все необходимые обследования, ежедневно писали КТГ, раз в неделю – допплерометрия. Малыш (это снова был мальчик) чувствовал себя хорошо. Сама беременная тоже была спокойна, рассудительна и очень мила. Все резко изменилось, когда срок беременности перевалил за тридцать первую неделю. Мою милую, чудесную, уравновешенную Лусине как будто подменили. Все началось с того, что на очередном утреннем обходе она задумчиво спросила: «А ведь дети в тридцать первую неделю уже жизнеспособные? У них же меньше рисков, чем в двадцать шесть недель, например?» Тогда я не прониклась всей глубиной вопроса. Сказала, что в тридцать первую неделю ребенок, безусловно, имеет гораздо больше шансов, чем в двадцать шесть недель. Но гарантий полного здоровья на таком сроке никто не даст.
Спустя пару дней Лусине стала просить меня о кесаревом сечении. Прямо сейчас, пока срок не достиг тридцати двух недель. Помню, пригласила ее в ординаторскую, чтобы обстоятельно поговорить. Со всеми своими доводами, идеальными пленками КТГ и результатами УЗИ. Вроде бы согласилась, что еще рано рожать, но, видно, червячок сомнения остался. Я подключила к работе психолога. Спустя еще пару дней беременная пошла к начмеду, все с той же просьбой и уже слезами. Благо, начмед был в курсе всей ситуации: и про наличие беременной с системным заболеванием, и про ее настойчивое желание родить прямо сейчас. Мы вместе с беременной пошли в кабинет УЗИ, где начмед сам провел исследование, посмотрел плаценту, кровотоки и постарался убедить пациентку, что пока не время для рождения плода, риски все еще велики. Лусине плакала и говорила: «Пусть он даже будет не совсем здоров из – за недоношенности. Зато живой». Мы искренне понимали ее мотивы: Лусине очень-очень боялась повторения той ситуации, которая однажды уже случилась. Но и показаний к операции у нее не было, а кесарево сечение в таком сроке «просто так» – чистой воды ятрогения.
Ситуация достигла пика ровно в тридцать две недели. Лусине, несмотря на продолжающиеся ежедневные КТГ, три раза в день самостоятельно ходила к аппарату, прикладывала датчик к животу и успокаивалась, услышав привычное «тук-тук-тук». С ней все так же продолжал работать психолог. Спад пошел после тридцати трех недель. Беременная успокоилась и, кажется, доверилась нам. Доверилась настолько, что согласилась отдохнуть пару недель перед родами дома. В тридцать четыре недели я выписала ее под наблюдение врача женской консультации, в тридцать шесть недель она снова легла в мою палату. В тридцать семь недель прооперировали ее, родился здоровый малыш весом два восемьсот граммов.
Спустя полтора года мы случайно встретились на рынке. Лусине везла коляску с сыном и окликнула, узнав меня (а это очень сложно без белого халата). Мы пару минут поговорили, и напоследок она сказала: «Спасибо, что настояли и не прооперировали меня в тридцать первую неделю. Это такое счастье – иметь здорового ребенка!»Как рожают акушеры. История первая
Елене на момент первой беременности было двадцать восемь лет. Почти весь срок прошел спокойно. После тридцать шестой недели начало подниматься давление, но некритично. Подобрали терапию. Тридцать девять недель. Лена приезжает вечером на очередной осмотр перед родами, потому что начинает прихватывать живот. В этот день дежурит опытный врач, с которым есть договоренность. Проводится осмотр на кресле. Шейка готовая-готовая. Но не форсируем, все-таки первые роды. Записали КТГ. Маточная активность есть, но минимальная, никакой регулярности схваток. Врач предлагает коллеге лечь хотя бы в патологию, потому что вот – вот могут начаться роды. Но не очень настаивает, потому что оба понимают: скоро только кошки родятся. Лена отказывается: живет в городе, уж схватки начнутся – тогда и приедут. Свои люди все же. Время на часах – шесть вечера.
Лена приехала в 23.30. Без схваток, с кровотечением. Из дома отзвонилась, как только все началось, поэтому к моменту приезда операционная уже была развернута. Каталка, лифт, операционная, наркоз. Никто никакие согласия даже не брал. Бригада сработала быстро, очень быстро. Но преждевременная тотальная отслойка нормально расположенной плаценты шансов плоду не дала. Мертвая девочка, 3650 грамм. Лену вытащили. За матку боролись, как могли, и были буквально на грани. Но спасли. Несколько дней в реанимации – последствия кровотечения. А потом – выписка, маленький гробик, похороны.
P.S. Вторые роды произошли спустя два года. Плановое кесарево сечение в тридцать восемь недель. Мальчик. Давление за всю беременность не поднялось ни разу.Апоплексия. История первая
«Добрый вечер, приемное отделение. Нужна ваша консультация».
Я – дежурный врач в гинекологии. Спускаюсь в приемник. На кушетке сидит мама с дочкой. Девочке, судя по документам, пятнадцать лет. Приглашаю в смотровую, по пути выясняю жалобы.
Болит живот. Хирурги