Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
Вечер. Дежурство в роддоме. Из стопки поступивших историй беру очередную. Звоню на пост акушеркам, чтобы пригласили беременную на беседу в ординаторскую. Валентина, тридцать восемь лет. Смутно знакомое лицо. Но совершенно не помню, где я ее раньше видела. Выясняю – анамнез. Беременность четвертая.
2010 – роды, самостоятельные, в срок, без осложнений, мальчик.
2011 – медицинский аборт, девять недель. Внеплановая беременность, когда ребенку еще и года не было. Совсем не редкость.
2016 – самостоятельные роды, преждевременно, на сроке двадцати девяти недель. Девочка… И тут я понимаю, почему мне так знакомо лицо. Те роды два года назад принимала я. Нахлынули воспоминания.
Привезла беременную бригада скорой. В сигнальном листе значилось: «Третья беременность, двадцать девять недель. Угроза преждевременных родов». Положили ее в отделение патологии, в мою палату. Надеялись сохранить беременность. Ввели первую дозу гормонов для профилактики дыхательных расстройств у плода. Начали токолитическую терапию довольно сильными препаратами – пытались остановить родовую деятельность. К сожалению, волшебной таблетки для полной остановки преждевременных родов еще не изобрели. Если они начинаются, то максимум, что мы можем – чуть-чуть затормозить процесс. Выигрываем немного времени, чтобы подготовить плод и доставить беременную в стационар второго или третьего уровня, где есть все условия для реанимации новорожденного. Валентине не повезло – четыре часа терапии и начались роды. Все это время шейка постепенно раскрывалась. Каталка – родзал. В родзале свой врач, но именно в тот момент она была на экстренной операции. Вести роды осталась я.
Очень быстро на свет появилась девочка, вес при рождении ровно одна тысяча пятьсот грамм. Неонатолог, осмотрев малышку, выразила надежду, что если ребенок и будет на аппарате ИВЛ, то недолго. Через некоторое время приехала детская реанимация, забрали кроху к себе. На третьи сутки после родов мы отпустили и маму. Инфекций (одной из частых причин преждевременных родов) у нее не обнаружили. Скорее всего, определяющим фактором стала короткая шейка матки – вовремя не диагностированная истмико-цервикальная недостаточность.
В случае рождения детей, которые попадают в реанимацию, нам ежедневно озвучивают сводки – какие параметры ИВЛ, сколько прибавили, общее состояние. Та маленькая девочка пробыла в реанимации меньше четырех дней, после ее перевели на второй этап выхаживания в отделение патологии новорожденных. Выдохнули.
И вот 2018 года, эта мамочка сидит передо мной в ожидании еще одного ребенка. Она тоже меня узнала. Продолжаю опрос:
– С дочкой все хорошо? Здорова?
– Нет. Умерла.
– Как умерла? Сочувствую вам… Но ведь она вышла из реанимации, с хорошим весом, хорошим прогнозом?
Оказывается, через две с половиной недели после родов произошла аспирация грудным молоком. Девочка, уже сосавшая материнскую грудь, совершенно неожиданно подавилась. В детской больнице. Все было рядом – врачи, реанимация. Не успели.
P.S. Во время текущей беременности Валентины обнаружили ту самую короткую шейку матки. В этот раз удалось все сделать вовремя, поставили акушерский пессарий. На тридцать восьмой неделе Валя самостоятельно родила дочку.
Миома матки. История первая
Осень 2013. Я прохожу интернатуру на базе многопрофильной клинической больницы, отделение гинекологии. В один прекрасный день коллега мне говорит:
– Завтра будешь ассистировать на очень интересной операции. Лапаротомия, – в этом месте я очень радуюсь, потому что в отделении фокус на эндоскопические операции. Там можно только на экран посмотреть.
– А что будет?
– Вот завтра и посмотришь. Кажется, такого у нас еще не было. Заинтриговали, чего уж там. Ассистировать на операции, которая является интересной для гинеколога с хирургическим стажем работы более двадцати пяти лет, – большая удача!
Ближе к вечеру я отнесла истории болезни на пост медсестрам и увидела очень странную пациентку – беременную. Нет, ну вообще беременные от малых сроков и до двадцати двух недель в гинекологии не редкость. Но срок конкретно этой женщины, по моим прикидкам, был не менее тридцати пяти недель. Еще подумала, чего это она тут забыла? Хотела спросить у коллег, но дежурного врача вызвали в приемное отделение, а все остальные уже разошлись по домам.
Операция была назначена на девять часов утра. Меня отправили в операционную раньше, чтобы я обработала операционное поле. Каково же было мое удивление, когда на операционном столе я увидела ту самую беременную пациентку! В тот момент я ничего не понимала. Симметричный живот. Сама женщина довольно худенькая, бледная, наверное, с анемией. Что бы у нее ни случилось с беременностью, все манипуляции на таком сроке проводят в роддоме! Может, не беременность? На асцит не тянет, да и асцит по-другому лечат и в другом отделении. Мыслей было много, но не у пациентки же спрашивать: «С чем вы тут к нам в операционную пожаловали?» Решила дождаться врача, войдем в живот и станет все понятно.
Приходит бригада, моются, одеваются. Анестезиолог уже затрубил, мы с операционной сестрой накрылись. Хирург входит в живот, беглый осмотр и потом начинает манипуляции с каким-то круглым образованием. Догадываюсь, спрашиваю:
– Это миома такая огромная?
– Да. Причем, шеечная.
Почти семь килограмм опухоли. Доброкачественной, судя по внешнему виду. Для отправки ее на гистологию нам потребовался тазик, ни в какую другую, более привычную нам емкость, миома не помещалась. Естественно, удалили ее вместе с маткой. Кстати, сама матка имела нормальные размеры, примерно пять на шесть сантиметров. И вот из такой малюсенькой матки выросла огромная опухоль. Менее, чем за год, со слов пациентки.
Почему женщина не обратилась раньше? Нас всех тоже очень интересовал этот вопрос. А потому. Сначала некогда – огород, который всех кормит. Потом страшно стало. Так и ходила с растущим животом. Мужа, видимо, не напрягало. Месячные идут, причем обильные очень, значит, не беременная. Ну а когда уж в обморок пару раз упала (от анемии, как потом выяснилось), тогда-то в поликлинику все же пошла.
P.S. Живет в городе, ровно в тридцати километров от областного центра.Детская гинекология. История первая
Наташе на момент случившегося исполнилось шестнадцать лет. Обычная девочка из обычной семьи: мама, папа, старший брат – уже женатый и с ребенком.
В тот день в десять часов вечера девочка пожаловалась папе на резкую боль в животе. И почти сразу потеряла сознание. Скорая приехала очень быстро. К тому моменту Наташа уже пришла в себя, папа уложил ее на диван. Фельдшер поставил «острый живот, перитонит», девочку отвезли в хирургическое отделение местной центральной районной больницы. Когда-то в этой больнице была хорошая детская хирургия. Потом оптимизация добралась и до нее. В приемном отделении Наташу уже ждали хирурги и ее мама, работавшая в этой же больнице медсестрой. В тот вечер