Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
Да, хирурги умеют красиво материться, выгребая каловые камни из-под печени. Был вызван ответственный дежурный хирург. Думаете, чтобы помыться и сразу в работу? Ха! Он достал телефон и сфотографировал найденное нами добро. Потому что таких «сталактитов» хирурги давно не видали. Именно с тех пор я знаю, что кроме молодых мамочек красивые и необычные фекалии фотографируют еще и хирурги, причем с разных ракурсов.
Есть еще женщины в русских селеньях, которые вместо своевременного похода к врачу отмечают Новый год. Подумаешь, шесть дней стула нет и живот весь болит и дуется. Еще пару дней ведь ничего не изменят, правда, доктор? Ответственный хирург все же помылся на ассистенцию для резекции кишечника и выведения колостомы. Как водится, с брюшины первый ассистент был отпущен. Хирург, весь в мыле, ушивал послойно. Разрез радовал – пришлось расшириться от мечевидного отростка до лона (практически от грудины и до лобка). Мы со студентом плотоядно потирали руки в стерильных перчатках, периодически переглядываясь. Хирург сдался на подкожно-жировой клетчатке. Отдал инструменты, наказал операционной сестре бдить за нами в оба глаза, несмотря на Новый год, и растворился в коридорах оперблока.
Что б вы понимали в новогодних подарках! Полметра подкожно – жировой клетчатки толщиной 10 см. Полметра кожи. Меняясь и потея, мы шили по очереди. Я шью – студент вяжет узлы, он шьет – я вяжу. Дорвались… Оставшиеся часы дежурства после этой операции прошли не менее прекрасно.
P.S. Шов был неплох, вопреки нашим малоопытным рукам и сахарному диабету женщины. Пациентка из послеоперационного периода вышла достойно и через какое-то время была направлена к онкологу для дальнейшего лечения. Судьба ее мне неизвестна.
P.P.S. Протокол операции, как самая старшая из младших, печатала я: первый раз – сама, по наитию, без мата. Второй раз – уже под диктовку хирурга. А с тем хирургом в интернатуре я еще и по санавиации разок умудрилась съездить. Но это уже совсем другая история.
P.P.P.S. Ассистент хирурга ушел после ушивания брюшины, хирург – после ушивания апоневроза. Это значит, что никаких пеленок/салфеток/зажимов/скальпелей/ножниц и т. п. в животе хирургическая бригада в составе «интерн + студент» оставить практически не могла.
Антенатал. История первая
Очередная суббота. Очередное дежурство в роддоме на базе многопрофильной клинической больницы. Я – в послеродовом отделении. Сегодня большая выписка, по плану четырнадцать человек. Может, конечно, кто отсеется: анализы еще не готовы, детские обход не закончили.
Звонок из приемного: «Антенатал привезли, подойдете?» Странно, почему дернули меня. Обычно приемное отделение в случае большой выписки прикрывает врач патологии. Наверное, ответственный на родах.
Спускаюсь. В приемном отделении фельдшер с направлением, пациентка и какой-то мужчина, судя по поведению, супруг. Живот, на первый взгляд, уже где-то в третьем триместре. Лицо заплаканное. Какая-то безнадежность в глазах. Оно и понятно. Беру направление. Читаю: «Первая беременность, тридцать две недели. Антенатальная гибель плода».
Приглашаю беременную на осмотр. Со вчерашнего вечера нет шевелений. Уже и сладкое ела, и много двигалась, и пила много, в туалет бегала – шевелений нет. Беременность первая и очень желанная, до этого момента протекала без осложнений. С утра муж повез жену на фельдшерско-акушерский пункт, находившийся в селе Д*. Там акушерка молоденькая была. Жалобы послушала, беременную посмотрела, стетоскопом по животу в поисках сердцебиения пошарила – не нашла, вердикт свой вынесла. Скорую вызвала – и к нам отправила. Алгоритм-то правильный, надо сказать.
Прошу пациентку лечь на кушетку. Слушаю трубкой. А там – тук-тук-тук, с положенной частотой около ста сорока ударов. Одновременно щупаю пульс самой беременной. Человек в стрессовом состоянии, может, я ее сердце «поймала», были у нас случаи. У нее под девяносто. Сажаю за аппарат КТГ, тут уже и она сердцебиение своего малыша услышала. Опять слезы – теперь уже от счастья. Вызываю спеца по ультразвуковой диагностике. Мне повезло, она была соседнем корпусе и как раз освободилась. К ее приходу мы и КТГ завершили писать.
По УЗИ – все более, чем прилично. Плод по размерам сроку соответствует. Плацента свою работу делает. Воды в норме. Показатели кровотока тоже без отклонений. Предложила, конечно, беременной госпитализацию. Больше с превентивной целью – а мало ли. Здесь хоть под наблюдением. Все-таки от ее села до нас сотня километров, пока доедут… Но та на радостях отказалась, документы нужные подписала. Они – домой, а я – выписывать своих четырнадцать родильниц… Хорошо, когда все хорошо заканчивается.Цена беременности. История первая
Светлане на момент третьей беременности было тридцать шесть лет. Первые роды в 2005 году. На тридцать седьмой неделе на фоне преэклампсии случилась эклампсия. Экстренное кесарево. Ребенок жив. У женщины отек мозга. Выдала остановку сердца. Клиническая смерть. Реанимировали, к жизни вернули. Во всех картах после этого появилась запись: «Клиническая смерть в анамнезе».
Во второй раз Светлана забеременела в 2010 году. Снова отеки, давление. В тридцать четыре недели произошла преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты. Массивное кровотечение на фоне гипертонии. За матку поборолись, но смогли сохранить. У родильницы на вторые сутки после родов судороги. Эклампсия. Опять отек мозга. Спасли. Ребенок жив. Выходили.
В 2017 году Светлана забеременела в третий раз. Против сохранения были буквально все. Ее муж. Ее родители, которые помогали с детьми. Врачи женской консультации. В известность было поставлено руководство здравоохранения региона. Проводилась личная беседа беременной с главным акушером – гинекологом области. Безрезультатно. Светлана решила вынашивать беременность.
Снова отеки, снова давление, снова белок в моче. Классическая триада. С периодическими госпитализациями, но до тридцать седьмой недели доходила. Плановое кесарево сечение, согласилась даже на стерилизацию. С ребенком все неплохо. Оставляем их в стационаре под наблюдением до восьмых суток. На всякий случай. Светлана на гипотензивной терапии, антикоагулянтах. Все, как полагается, расписано на шесть недель позднего послеродового периода. Выписали. Выдохнули. На двадцать первый день после родов у Светланы случается инсульт.
Она выжила, находится практически в вегетативном состоянии. Не встает, не ходит, не сидит. Лежит на противопролежневом матрасе. Не говорит. Никого не узнает. Муж разрывается между тремя детьми, работой и женой-инвалидом. Вот стоило оно того? На мой взгляд, нет.
P.S. Напоминаю, что это просто история, ни к чему никого не призывающая. Один случай из немногих, но он имеет место быть.Про зависимости
Работала я когда-то в многопрофильной клинической больнице, в составе которой был акушерский стационар. Стационар этот носил статус областного. А это значит, что у нас оказывались беременные не только высокой группы риска, но и самые обычные женщины. Те самые, которым до ближайшего роддома пару сотен километров.
Лежит у меня в палате однажды беременная Оксана из далекого-далекого села. Тридцать шесть лет, но выглядит гораздо старше: морщинки, отсутствие трех передних