Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
Наступает день операции, я иду на обход. А Оксаны нет. Спрашиваю у соседок в палате, те отвечают: «В подвале ошивается, где ж ей еще быть!» Отправила за ней санитарочку, чтоб вернуть в отделение и передать с рук на руки акушеркам для последних предоперационных мероприятий. Через некоторое время захожу в предоперационную. Лежит на каталке моя мадам, волосы ей убирают. Я детеныша стетоскопом слушаю, заодно спрашиваю Оксану в шутку, мол, никак рожать передумала, сбежать с утра пораньше из роддома решила. Она смеется частично беззубым ртом и говорит: «Что вы, Настасья Сергеевна, пару затяжек сделала. Потом ведь сколько в реанимации лежать».
Операция прошла штатно, легкая гипоксия с зеленоватыми водами (при таком количестве сигарет – ни разу не удивительно). Мальчишка худенький, два шестьсот при росте пятьдесят, но вполне себе на семь баллов по Апгар накричал. После операции историю родов я написала, листы назначений заполнила, наркотические препараты списала, несколько раз в палату интенсивной терапии сходила, живот посмотрела. А потом и домой засобиралась. На следующее утро прихожу на работу. Тут надо объяснить, что переодеваемся мы из уличного в роддомовское не в отделениях, а в специальных комнатах в подвале. Так по санитарно-эпидемиологическим нормам положено. В этот же подвал шастают беременные, по одной, а то и в паре, чтобы покурить. Здесь же мы их гоняем, иногда с органами власти, но весьма безрезультатно, надо отметить.
Спускаюсь я, значит, в этот подвал. Иду себе не спеша. И вижу – в казенном темно-синем халате с цветочками ползет по стеночке существо. Медленно-медленно… Ба, моя Оксана! Бледная, но в настроении. Я бы даже сказала, с завидным настроем. С момента операции и суток еще не прошло. «Но уж больно затянуться хочется, Настасья Сергеевна!»
P.S. Выписана на четвертые сутки послеродового периода в лучшем виде.
Про надежду
Очередной рабочий день в стационаре. Разбираю истории «свежих» беременных. Ко мне в палату положили цыганочку Лялю. Диспансерная карта имеется, только почему-то наполовину заполненная. Нет протокола УЗИ в третьем триместре, ну и еще некоторых обследований. Иду на обход. Ляля пока лежит в палате одна, но сегодня у нее появятся соседки. Поздоровалась. Поговорили. Тихая, спокойная семнадцатилетняя девочка. И не смотри, что будут уже третьи роды.
Говорю, что необходимо обследование, немного нужно задержаться, хотя бы дня на четыре. В отличие от своих свободолюбивых сестер, Ляля очень радуется: «А можно неделю? Хоть отдохну немного, посплю». Оказывается, у Ляли две дочки. Поэтому она нелюбимая невестка у свекровки. У двух других невесток есть сыновья. А Ляля вынуждена выполнять всю домашнюю работу. Она моет посуду за всей семьей, убирает, моет полы, моет ноги свекру, стирает все, вплоть до трусов других невесток и братьев мужа. Все живут под одной крышей. Поэтому сейчас эта беременная девочка очень настойчиво спрашивает про УЗИ. «А мне пол там скажут? Мне очень, очень нужен мальчик!»
В тот день ей сделали УЗИ. Я встретила беременную в коридоре, спросила: «Ну, кто там?» Ляля ответила, что врач не разглядела. И пошла в палату, еще раз мечтательно повторив, что надеется на мальчика в животе. А я зашла к врачу УЗИ забрать истории родов. Мельком спросила:
– Ну что там у моей цыганочки? Без сюрпризов?
– Да нормально все. Мелковат ребенок, но она всех таких рожает.
– Про пол спрашивала?
– А как же. С большой надеждой в голосе, рассказала о своих несчастьях.
– Действительно не рассмотрела?
– Да рассмотрела, конечно. Не стала ее расстраивать. Пусть еще недельку до родов счастливая походит. Девочка у нее.Рубец на матке. История вторая
На дворе был 2014 год. Я в интернатуре, в роддоме. Дежурить хожу с завидной регулярностью, особенно к докторам, у которых есть чему поучиться. Наступило одно из таких воскресений. В роддоме два акушера, дежурный неонатолог, анестезиолог. Время уже глубоко послеобеденное: все выписки родильницам и детям вручены, в родах никого нет. Анестезиолог у себя чем-то очень важным был занят, кажется, сериал смотрел. Его в тот день не напрягали. Ну а мы, как водится, чай сели пить – в лучших традициях всех врачей. Сидим втроем, акушеры, да ждем, когда неонатолог пожалует для компании.
Заходит детский доктор – тогда дежурила заведующая – и с порога ординаторской нам говорит: «А чего это у вас женщина на корточках в коридоре у палаты сидит? Подошла к ней, она сказала, что все хорошо. Но с виду что-то не очень хорошо». Мы все напряглись.
– Какая женщина?
– Да какая-то в клетчатом халатике, у пятой палаты.
Все присутствующие с «клетчатым халатом» были знакомы. Утром этого дня дежурному врачу на обходе показалось, что у беременной матка слегка в тонус приходит. Посадили на КТГ – все чисто, схваток нет, да и женщина ничего не ощущает. После обеда – два часа назад – эта же пациентка сама обратилась на пост. Потягивал живот. Ее смотрел другой доктор, уже на кресле. Шейка до двух сантиметров, размягчена, цервикальный канал пропускает один поперечник пальца. То есть отнести шейку к «зрелой» и уже готовой к родам никак нельзя. Осложняло ситуацию наличие рубца на матке. Но совместно с женщиной решили, что подождем до вечера, дабы зонд в желудок не ставить. Начнется родовая деятельность – прооперируем сегодня. Нет – поставим в «план» на завтра, по срокам ребенок уже доношенный.
Пошли мы все вместе к пятой палате. По дороге к смотровой разговариваем с беременной, назовем ее Катей.
– Катя, что у вас случилось?
– Да кажись, рожать начинаю.
– Почему не подошли?
– Вот хотела, но схваток вроде нет, только живот чуть напрягается.
Из смотровой Катя ехала уже на каталке. В родзал. Потому что полное открытие. Через пять минут «рубец в клетчатом халатике» самостоятельно, в три потуги родил живого доношенного мальчика весом в три двести грамм без единого разрыва. Анестезиолога, правда, пришлось потревожить, оторвать от очередной серии фильма. Необходимо было убедиться в целостности матки с помощью ручного обследования. Но там тоже все хорошо было. Вот есть машины, которые за три секунды до сотни разгоняются, а есть женщины…
P.S. С поста, где находились акушерки, эту палату не видно. Когда Катя присела на корточки у палаты, к ней подходили другие беременные, спрашивали, что случилось. Но Катя всех уверила, что все нормально. Ни одна из пациенток ничего не заподозрила, чтобы позвать хоть кого-то из