Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп

Джону, который называл себя честным торговцем, как её дедушка, но он, по крайней мере, был нечестным торговцем, а не языческим колдуном, чьё дело – чары, заклинания и человеческие жертвоприношения. Нечестного торговца в первую очередь будут беспокоить его собственные доходы и безопасность. Он не станет истово выполнять негодную сделку только из преданности своим партнёрам, и если удастся его убедить, что его положение действительно неприятно и мучительно…

– Не лучше ли полностью отстраниться от них, пока не стало слишком поздно? – она постаралась придать голосу лёгкую нотку уверенности и в то же время показать, что ей, в общем, всё равно. – Едва ли вам удастся объяснить сэру Джеффри, что тут произошло.

– Церемония благополучно завершится задолго до возвращения сэра Джеффри. Он собирался приехать вскоре после Дня всех святых. А этим утром Рэндал сказал, что он может задержаться и до Рождества.

– Но когда он всё же вернётся, то обнаружит здесь Сесилию и не обнаружит Кристофера. И какие объяснения вы намерены дать ему в этом случае?

– Ну же, госпожа Катерина, не теряйте голову. Вы знаете, и я знаю, что ничего сложного здесь нет. Разве вы не помните, как старая Дороти всё время повторяла, будто он убил девочку, чтобы самому заполучить наследство? Порою опрометчивые и пылкие юноши бывают прискорбно честолюбивыми. Он не убивал её; когда дошло до дела, он просто не смог. Он отдал её бродячим торговцам… или цыганам? Да, при должном размышлении я склоняюсь к тому, что это были цыгане… и подкупил их, чтобы они увезли девочку как можно дальше, где её никто не найдет. По счастью, его жалкие сообщники испугались… или же их не устроила плата? Нет, не годится; всё же они испугались и пожалели о том, что сделали, поэтому привели девочку ко мне и поспешили от него откреститься, пока их не поймали. Кристофер Херон сорвался, когда я обвинил его, и сбежал, не в силах встретиться с сэром Джеффри после того, как правда выплыла наружу. Что ещё ему оставалось? Сэр Джеффри и в лучшие времена отличался суровостью; он обходился с братом весьма жестоко даже тогда, когда считал, что Сесилия пропала из-за его беспечности и глупости.

Кейт уставилась на него. Мысли разбегались, как стадо овец. Раньше ей не приходилось сталкиваться с нечестной торговлей таких размеров и качества. Ей просто не приходило в голову, что такое возможно.

– Звучит не слишком убедительно, – едва выдавила она шёпотом, потому что горло пересохло.

– Может, и не слишком, – покачал головой мастер Джон. – По-моему, намного разумней было бы этой же ночью вернуть девочку в Холм (на худой конец, её можно использовать как заложницу) и сказать сэру Джеффри, что его брат устал от его холодности и отправился в Индии искать счастья. К сожалению, те из Колодца дотошно блюдут букву заключённых сделок, а эта сделка предполагает, что ребёнка нужно в целости и сохранности вернуть отцу. И всё же моя история сгодится. Уверен, что сгодится.

– Сэр Джеффри вам не поверит.

– А с чего бы ему не верить? – мастер Джон отрезал от груши ещё один ломтик.

– Никто вам не поверит, никто из тех, кто знает Кристофера. Да он истерзал себя из-за того, что случилось с Сесилией.

– Интересно, насколько хорошо сэр Джеффри знает собственного брата? – мягко спросил мастер Джон. – Некогда он был сильно привязан к Кристоферу, но с тех пор он провёл пять лет в Ирландии, а Кристофер… не так-то легко узнать Кристофера Херона, с его-то изысканной речью и языком острым, как нож; разве вы сами не заметили? Может, он и в самом деле истерзал себя, если уж вам угодно так выразиться, но вряд ли смог бы показать следы своих терзаний, вы ведь тоже это заметили? Когда приезжал сэр Джеффри, Кристофер возвращался в замок и стоял в главной зале с таким видом, будто в жизни не заглядывал в хижину прокажённого; и казался он при этом настолько холодным и бесчувственным, что сэр Джеффри, должно быть, наполовину поверил, что его брат на самом деле никогда не любил девочку. Конечно же, для сэра Джеффри вся эта история станет ударом. Я уже говорил, что он был сильно привязан к брату. На самом деле он до сих пор привязан к нему, поэтому, возможно, со временем сочтет пребывание в Эльвенвуд-холле невыносимым. А когда Хероны считают нечто невыносимым, госпожа Катерина, они отдаляются… держатся в стороне… оставляют ненужное и уходят.

– Тогда почему Кристофер не ушёл?

– Потому что остаться для него значило наложить на себя самое суровое наказание, – ответ мастера Джона звучал неопровержимо. – Сэру Джеффри не за что себя наказывать. С чего бы? Нет, госпожа Катерина, вряд ли мы часто будем видеть сэра Джеффри в Эльвенвуде после всех этих событий. Не то чтобы была нужда в его присутствии – управление поместьем он может полностью доверить мне. Боже избави, я не собираюсь его грабить. Я ни одного пенни не брал из тех доходов, что ему приносят угодья, арендаторы или торговля шерстью – тех доходов, которые он по праву считает своими. Я готов предоставить учётные книги хоть лорду-казначею её величества.

– И всё же вы играете с огнем, – упрямо возразила Кейт.

– Почему же?

– Крестьяне вас подозревают. Они знают, что в замке происходит что-то дурное.

– Кучка деревенщин, верящих в бабьи сказки, да бедный неграмотный священник, который едва способен прочесть требник? Кто станет их слушать? Нет, госпожа Катерина, с деревней я совладаю.

– В самом замке живёт не менее пятидесяти человек. Не так уж мало людей знают о вашей тайне.

– Госпожа Катерина! Госпожа Катерина! – воскликнул мастер Джон едва ли не с нежностью. – С чего вы взяли, что в тайну посвящены все слуги? Старые господа не были дураками, да и я тоже. Как-то один из слуг принялся рыскать вокруг Ричардовой башни да разгуливать по Эльвенвудскому лесу, но... – мастер Джон отрезал от груши очередной ломтик, – однажды ночью он заблудился, да так и не смог выбраться из чащи. Это случилось двадцать лет назад, и я что-то не