Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп

– Госпожа Катерина, – терпеливо настаивал мастер Джон, – вы можете выйти сами, или же я пришлю сюда слуг, и они доставят вас в замок. Выбирайте. Мне всё равно.

Кейт представила, как её вытаскивают из убежища, словно кролика из норы, а она отбивается и сопротивляется, и смирилась. Мастер Джон учтиво пропустил её вперёд по тропе и двинулся вслед за ней.

Старая Дороти ждала на террасе перед главной залой. Она поспешила вниз по ступенькам им навстречу, по её морщинистому лицу текли слезы:

– Ох, ягнёночек мой! Ягнёночек мой! – всхлипывала она, протягивая руки к Сесилии. – Иди-ка к Дороти! Ох, дитя моей госпожи! Госпожа Катерина, если я и говорила дурно о молодом хозяине, беру все свои слова назад! Все до единого!

Мастер Джон попросту передал Сесилию старухе, коротко приказал позаботиться о ней и начал подниматься по ступеням.

Одна из дверей чулана выходила на террасу, чтобы извозчики, конюхи и садовники могли встречаться с управляющим, не разнося грязь по главной зале. Мастер Джон распахнул дверь и поклонился:

– Сюда, госпожа Катерина.

Небольшая комната была гладенькой, чистой и обыкновенной, как и сам мастер Джон. Первым в глаза бросался большой стол, покрытый бумагами и учётными книгами; ещё больше учётных книг аккуратно выстроились вдоль полки на ровной белёной стене. Под полкой расположился большой окованный железом сундук. Натёртый до блеска пол покрывали пахучие травы – белоголовник, розмарин и чабрец. В очаге горел небольшой огонь (летние ночи становились всё холоднее), рядом со скромным деревянным креслом стоял складной стул с тарелкой сыра и спелых груш – вечерний перекус мастера Джона.

Мастер Джон повернул ключ в замке и огляделся вокруг с видом человека, который вернулся домой после долгого дня. Он подбросил в огонь полено и зажёг новые восковые свечи в семисвечнике на каминной полке. Затем он опустился в кресло, удобно скрестил ноги и поманил Кейт к очагу.

– Мне хотелось бы побеседовать с вами. Вы дрожите, госпожа Катерина. Развести огонь посильнее? Или, быть может, налить вам вина?

Кейт помотала головой, но всё же подошла к очагу и опустилась на колени поближе к пламени, чтобы согреться. Её била неудержимая дрожь, руки заледенели.

– Что ж, побеседуем, – мастер Джон откинулся на спинку кресла. – Чтобы прояснить сложившееся положение, как и подобает двум разумным существам. Знаете, я всегда относился к вам с уважением, с большим уважением. Мы с вами два разумных человека, госпожа Катерина. Я бы даже сказал, единственные два разумных человека во всём Эльвенвуд-холле. Народ холмов, между нами говоря, нельзя счесть разумными людьми, что же касается Кристофера Херона…

– Что они с ним сделали? – выкрикнула Кейт, не в силах сдержаться.

– А, это. Ничего… Ненадолго утихомирили его, пока не убедятся, что он не опасен. Он придёт в себя через час-другой, можете мне поверить. Они вовсе не собираются отнимать у него разум или как-то иначе вредить ему, чтобы он не ослабел и не попортился перед... – он запнулся, подбирая нужное слово, – перед церемонией.

– Какой церемонией?

– Церемоний у них много, – объяснил мастер Джон. – Сейчас я говорил о той, что проводится в канун Дня всех святых.

– Они что, собираются заплатить им дань? Принести его в жертву? Вы же об этом?

– Я? – переспросил мастер Джон. – Вы меня не поняли, госпожа Катерина. Я не принадлежу к числу тех, кто живёт в Колодце. Дань для меня ровным счётом ничего не значит. Я всего лишь предоставляю определённые товары и определённые услуги определённым людям и получаю за это определённую разумную плату; ваш собственный дедушка занимался ровно тем же всю свою жизнь. Вы же не думаете, что он расспрашивал покупателей о том, что именно они собираются делать с проданным зерном, вином или досками? Зачем бы? Его это не касалось. И меня это не касается. А если Кристофер Херон решил заключить с ними сделку, меня она тоже не касается.

– Какую сделку?

– Признаться, я думал, что вы уже догадались.

– Он что, пообещал, что отдаст им себя, если они вернут Сесилию?

– Насколько могу судить, да, – ответил мастер Джон. – Кажется, он предположил – и вполне справедливо, – что они предпочли бы заполучить его, будь у них выбор. Мне мало что известно об этих делах, но, насколько понимаю, обсуждаемая церемония нужна для того, чтобы перенять силу и мощь... – он снова запнулся, – участника. Разумеется (если, конечно, рассуждать так, как они), что Кристофер Херон подойдёт для их целей куда лучше, чем ребёнок вроде Сесилии. Мы с вами можем считать его прискорбно безрассудным, необузданным и глупым, но не станем же мы отрицать, что для них он выглядит как юноша чрезвычайной мощи. Частично дело в его силе, происхождении, напористости, пригожести, а частично – я сейчас рассуждаю с их точки зрения – в том, что он предложил себя добровольно. Мне дали понять, что если участник церемонии испуган или же упрямится – а этого вполне можно ожидать от маленького ребёнка, – часть силы может утратиться. С другой стороны, Кристофер Херон… но вы уже поняли, о чём я.

– Да, – беспомощно отозвалась Кейт. – Я поняла, о чём вы.

– Как я и думал, – мастер Джон взял с тарелки грушу и живо продолжил, – но нас это, как я уже сказал, не касается. А вот о чём нам следует подумать…

Из кошеля на поясе он извлёк серебряный ножичек и взвесил грушу в ладони. Затем принялся отрезать от неё аккуратные ломтики одинаковой величины.

– Уверен, – произнёс он, – вы и сами видите, что моё положение сейчас крайне неприятно и даже мучительно для меня.

– Допускаю, что так и есть.

Кейт выпрямилась и села на пол. Она внимательно посмотрела на собеседника, пытаясь понять истинный смысл его последней фразы. Дрожь прошла. Разговор наконец свернул на темы, в которых она чувствовала себя более-менее уверенно, прочь от тёмного, чуждого, загадочного мира волшебного народца. Она не собиралась верить мастеру