Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

Аким прищуривается, будто вспомнил что-то.

– Ты от бабы совсем башку потерял, а, Художник? Док жутко злился, что за тобой прибирать пришлось. Высказывал мне. Мне! Какого хрена я за тебя выслушивать должен? Ты мне не брат.

Вообще-то брат. Вот только сейчас не подходящее время для этого разговора.

Я ведь знаю, что как только Ак узнает правду захочет грохнуть уже не меня, а Дока. Что в принципе нормально. Только кто его потом лечить будет? В обычной больничке скорее добьют, чем вылечат. Док у нас волшебный мать его Айболит.

С моего лица не сходит улыбка, похожая скорее на оскал. Кимчи смотрит на меня с подозрением.

– Я тут ещё кое-что вспомнил, – тяну я, щурясь. – Ты ведь тоже тогда девку утащил. Девку, которой интересовался Дор. Признавайся, это она тебя так уделала?

– Твоё дело, Герда, убирать мусор, а не задавать тупые вопросы.

На затылке волосы встают дыбом. Не будь он в таком плачевном состоянии, не знай я, что он мой блядский брат, то не ручаюсь, что после таких слов он всё ещё мог бы говорить.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть, как сжимаются кулаки.

Вдох. Выдох.

Раз Ак огрызается, значит мой вопрос попал в яблочко. Кимчи уделала девка. Это даже интересно.

– Значит она, – я хмыкаю и киваю своим мыслям. – Неплохо она тебя. Неужели ты дрался с бабой? Бля, Ак… это как-то…

Я ухмыляюсь, наблюдая, как Кимчик сжимает бледные кулаки.

– У неё просто оказался сильный инстинкт выживания. Но я найду её и… – выдаёт он и тут же затыкается, понимая, что сболтнул лишнего, – и это тебя не касается.

– Так она ещё и сбежала? – посмеиваюсь я. – Ладно, ладно, – я выставляю руки ладонями вперёд. – Не кипишуй. Мне-то похуй, но вот тебя она, кажется, зацепила. Не только тем, что уложила на койку к Доку. Но это не моё дело. Однако, у Дора была её фотка, с той самой вечеринки.

– Информатор. Успел сучёныш. Надеюсь, ты его грохнул?

Я вздыхаю.

Почему всё так сложно?

– Нет, – отвечаю я. – И он больше не работает на Дора.

– Серьёзно? Значит, его грохнул Дор?

– Нет блядь. Он под моей защитой, ясно?

Ак задумывается на пару секунд. Потом складывает два плюс два – информатор, моя Мышка. Хмурится. Потом лыбится.

– Я знал, что ты ебанутый, Художник. Но чтобы настолько…

– А вот это уже не твоё дело, Кимчи.

Я поднимаюсь. Ставлю стул на место.

– Рад, что ты жив, – говорю я, направляясь к двери. Берусь за ручку и оборачиваюсь. – Знаю, что ты не просил моих советов. Что сам умный дохуя. Но если хочешь, чтобы та девка, которая тебя зацепила, осталась жива… Подумай о её безопасности заранее. Остальное ты и сам знаешь. Бывай, Кимчи.

– Иди нахуй, Герда, – бросает Ак мне в спину.

Я возвращаюсь к Мышке. По коридору иду в лёгкой прострации. События последних дней всплывают в памяти. Кровный отец, брат – всё это не желает встраиваться в привычную картину мира, где я – одиночка. Теперь у меня есть она. У неё есть младший брат. У меня есть младший брат.

Пиздец.

Дверь в палату приоткрыта. Из-за неё раздаются два голоса – моей Мышки и ещё один. Женский.

Я хмурюсь и толкаю дверь.

Дарина полулежит. Под её спиной лежат подушки. А рядом с койкой, на моём стуле сидит какая-то рыжая. И держит мою мышку за руку.

– Ты кто такая? – угрожающе рычу я.

Обе девушки поворачиваются ко мне.

Кай

От моего взгляда обе напрягаются. И рыжая, и моя Мышка. Но я сосредоточен на рыжей. Если она сделает хоть одно неверное движение, хоть намёк на угрозу Мышке – я убью её прямо здесь.

– Кай, это Настя, – тараторит Мышка. – Мы с ней работаем вместе. Она моя подруга.

Подруга. Работают вместе. Да мне насрать. Будь она хоть Папой Римским, какого хера она здесь делает?

– Как ты здесь оказалась? – спрашиваю я, и Мышка дёргается от рычащих ноток в моём голосе.

Моя маленькая трусишка. Должна бы уже понять, что для неё я угрозы не представляю. Хотя… Кажется, она это понимает. И боится вовсе не за себя, а за рыжую.

– Кто он? – спрашивает рыжая Дарину.

– Мой… парень, – Мышка заливается краской.

Парень.

В груди странное чувство щекотки. Приятное тепло разливается по венам.

Моя девочка называет меня парнем. Обозначает границы. Я её.

Господи, почему это так… охуенно звучит?

Парень…

Мысленно повторяю это слово, пробуя его на вкус. Что-то в этом слове не так.

– Серьёзно? – рыжая выбивает меня из мыслей своим вопросом. Потом она наклоняется к уху Дарины и шепчет: – А он красавчик!

Но я всё равно слышу. Дарина бросает на меня короткий взгляд, и я улыбаюсь ей.

Мышка краснеет до корней волос. Смущённо отводит взгляд и улыбается.

Ох, Мышка. Кажется, ты думаешь о чём-то пошлом. Верно?

– И давно вы вместе? – снова задаёт свои раздражающие вопросы рыжая.

Я бросаю на неё холодный взгляд. Мысленно уже достаю нож.

Рыжая чувствует угрозу и напрягается.

– Всё в порядке, – успокаивающе говорит Настя, выставляя пустые ладони перед собой. – Я просто проходила мимо и увидела Дарину. Как видишь…

Она обводит себя руками, а я тут же напрягаюсь, когда её руки оказываются в опасной близости к Мышке.

– Я сама являюсь постояльцем этой больницы.

На ней действительно больничная пижама. Но мне плевать кто она и откуда.

В коридоре мелькает знакомый силуэт Дока. Он осматривает по пути все палаты, словно кого-то ищет. Рыжая тут же напрягается и ныряет за койку Мышки, со словами:

– Вот чёрт.

Кажется, я догадываюсь, кого ищет Док.

Я хмыкаю. Это выглядит забавно.

– Эй, Док, – громко зову я.

Док будто только теперь замечает меня. Он