Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

Кай разворачивает меня мгновенно. При этом очень бережно. Так нежно, что я не успеваю понять, как уже смотрю в его глаза. Они тёмные, бездонные в этот момент. Зрачок закрывает почти всю радужку.

На мгновение повисает тишина.

В ней слышно, как за стеной тикают часы. Как бьются наши сердца.

Он смотрит. Молча. Жадно. Жарко. Ждёт, что я скажу.

– Спасибо тебе, – выдыхаю я, цепляясь взглядом за его губы.

Его лицо сейчас серьёзное. Но я вспоминаю его улыбку там, в палате Тима. И покрываюсь мурашками. Эти губы могут так улыбаться. Они могут целовать меня так, что ноги подкашиваются.

В памяти вспыхивает «наказание» в мастерской. Лицо тут же начинает пылать.

– Не благодари, – его голос такой хриплый и низкий, что я задыхаюсь.

– Ты не обязан был, – говорю, но вижу только его губы.

– Ты бы расстроилась, не поступи я так, – он чуть заметно пожимает плечами. Будто это само собой разумеющееся. Но это не так.

Я знаю, что он не раскаивается. Что для него те люди – просто работа, холст. Это должно пугать меня. Но сейчас, глядя на его перебинтованную руку, которую я сама перевязывала, я не чувствую страха. Я чувствую только… что он здесь. Со мной.

Внутри всё дрожит. Эта дрожь неконтролируемо прорывается наружу, сбивая дыхание.

– Не хочу, чтобы ты грустила, – почти шёпот. Почти нежность. Почти признание.

Я опускаю глаза.

– Я тоже… – вырывается из меня, и я замолкаю от того, как сдавливает сердце.

Кай хмурится. А затем щурится, как довольный кот.

– Ты тоже… что?

– Не хочу, чтобы ты… чтобы тебе было грустно.

По его коже проходит рябь. Мышцы всего его тела напрягаются.

Я смотрю на его губы. Всего секунду. Но он замечает.

– Вот как.

Его голос такой хриплый, низкий.

Он ухмыляется. Наклоняется ко мне. Медленно. Мучительно. Давая возможность отстраниться, отвернуться, сбежать.

Но я не двигаюсь.

– Это очень опасно, Мышка. – Его шёпот обжигает.

Я не знаю, что делать с руками. Они сами поднимаются – и замирают у его плеч. Я не решаюсь обнять. Не решаюсь оттолкнуть.

Он смотрит на мои губы.

А дальше…

Он застывает, перестав покачиваться в такт музыки, всё ещё звучащей в наших головах. А потом его губы мягко захватывают мои. По очереди. Нежно. Вкусно до дрожи.

Его руки ложатся на мои бёдра. Приподнимают. Усаживают на край стола. Я сама цепляюсь за него в поисках равновесия. Или нет. В жажде его тепла.

На столе громко звонит телефон. Но не его. Телефон Тима.

Кай замирает. Секунду я не понимаю, почему он отрывается от меня. Почему его взгляд становится острым, хищным.

Поворачиваю голову, и вижу на экране имя.

Дор.

– Не отвечай, – хрипло говорит Кай, притягивая меня к себе.

Я тяну руку к телефону.

Дор. Тот самый человек, на которого работает Тим. Зачем он звонит? Ищет моего брата? Для чего? Новое задание? Или проверяет жив ли он? Чтобы добить?

– Не отвечай, – в голосе Кая появляются угрожающие нотки.

Я сбрасываю вызов и выключаю телефон так, чтобы он видел. И он видит.

В его зрачках вспыхивает лютый огонь.

– Мышка, Мышка… – его губы растягиваются в лёгкой коварной усмешке. – Что же ты делаешь? Ответь ты ему – могла бы сбежать от меня. Сбежать от того, что я сделаю с тобой дальше…

Он сминает мои губы. Пьёт моё дыхание.

Его руки блуждают по моей спине, сжимая ниже поясницы. Впечатывая в себя так, что я чувствую его. Чувствую всё.

– Я так голоден, Дарина, – хрипло бормочет он, перемещаясь поцелуями на мою шею.

Я запрокидываю голову, чтобы дать ему пространство. Закрываю глаза, дышу рвано.

– Я так тебя хочу… – шепчет он мне на ухо.

И я покрываюсь мурашками.

Его палец проводит по моей ключице. Медленно. Вниз. К вырезу платья.

– Ты выбрала меня, Мышка. А теперь скажи это вслух.

– Что сказать?

– Что ты моя. Что ты хочешь быть моей. Что если этот телефон зазвонит опять – ты снова нажмёшь «отбой».

Я молчу. Слова застревают в горле. Я хочу сказать «да». Я чувствую это каждой клеткой. Но если я скажу это вслух – обратного пути не будет.

Его пальцы скользят по ноге. Оставляют мурашек на обнажённой коже. Проникают под платье. И я не останавливаю его. Я задыхаюсь от ощущений.

– Скажи, и тогда я перестану играть в твои игры. – Он хищно смотрит мне в глаза. – И ты уже не сможешь сделать вид, что не хотела меня.

Я сглатываю.

– Ведь ты уже приняла решение. Верно?

Кай

– Но ты уже выбрала, Мышка. Верно?

Я уже знаю ответ. Я вижу его в её глазах. Огонь, который она сдерживает. Страсть, что пылает внутри неё.

Каждый её жест говорит громче слов. Но мне нужно это услышать. Потому что слова – это точка невозврата.

Если она скажет «да», то я сорвусь. А если скажет «нет» – сдохну прямо здесь, на её руках.

– Да, – дрожащим голосом произносит она.

Я закрываю глаза, сдерживая внутренний победный рёв.

Да. Она сказала «да». Блядь, ДА!

– Пути назад нет, Мышка, – голос срывается на хрип, почти рык. – Я предупреждал тебя, что будет, если я окажусь здесь. Говорил, что окажусь в тебе.

Я пожираю её глазами. Поглощаю. Впитываю в себя до последней клетки.

Она прекраснее всех. Моя маленькая пугливая Мышка. Такая охренительно прекрасная сейчас. С этим огнём в глазах. С припухшими, влажными от поцелуев губами.

Её запах становится гуще. Пионы перебивают цитрусы. Примешивая чёткий сладкий аромат женщины.

У меня уже стоит на неё, но после того как я делаю вдох, в брюках становится невыносимо тесно.

Она громко сглатывает. Её губы дрожат, как и глаза, которые мечутся между моими губами, глазами и руками.

Руками, которые уже под её платьем. Скользят по кружеву