Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

Его указательный палец замирает над кожей руля. Он поворачивается ко мне. Медленно. Смотрит на меня так, будто не верит в то, что я сказала.

– Хорошо. – Он хмурится, но молча вбивает адрес в навигаторе. – Но помни о последствиях, Мышка.

Мы едем в тишине. Каждый в своих мыслях. И мои сейчас только о нём. Чёрт бы побрал этого Кая. Не могу забыть его слова: «я войду в твой дом и в тебя». Они всё крутятся и крутятся в голове. Я ведь… получается, что я согласилась. Сама.

Пальцы на руках подрагивают. И это вовсе не от холода, в салоне тепло. Я сжимаю одну руку другой.

Неужели он и правда… всё случится там? И у меня больше нет выхода?

Кай паркуется. Обходит машину. Снова берёт меня на руки, но я уже и не пытаюсь выйти сама. Я жду. С надеждой и трепетом жду момента, когда почувствую его тепло через ткань пиджака.

Руки сами обхватывают его шею.

Код от подъезда, запасной ключ у консьержки, лифт. Всё как в тумане.

Когда он ставит меня на пол прихожей и закрывает дверь, я замираю.

Что я делаю? Почему?

Привожу в свой дом… в наш с Тимом дом такого опасного человека. И не боюсь оставаться с ним наедине.

Куда подевался мой страх?

И главное, почему мне нравится видеть его здесь?

– Проходи на кухню, – я указываю направление, заскакивая в тапочки. – Я сейчас приду.

Кай ухмыляется. Скрещивает руки на груди и прислоняется к комоду. Демонстративно игнорируя мою просьбу-приглашение. И мне почему-то кажется, что если я попрошу его уйти – он не сделает это. Будто в моём доме теперь новый хозяин – он.

Я трясу головой, отбрасывая дурацкие мысли. Вешаю его пиджак на вешалку в коридоре.

В зале – единственной комнате, нашей общей с Тимом, беру аптечку. И иду в кухню.

Кай следует за мной, осматриваясь вокруг. Как хозяин, а не гость. Его взгляд сканирует пространство. Фиксирует недомытую посуду и брошенные возле стиралки вещи. Фотографию родителей в рамочке над столом. Две оставленные на столе чашки, с недопитым холодным чаем.

Мне вдруг становится стыдно. В его доме идеальная чистота и новая техника. А у меня… у нас. Вот так. Обычный дешёвый быт. Когда тебе некогда красиво складывать вещи. Когда ты торопишься приготовить еду перед работой. Когда ты вырубаешься, как только твоя голова касается подушки после смены.

Руки работают на автомате – достают из аптечки антисептик, пластыри, на всякий случай бинт и даже лупу. Вдруг где-то остался осколок.

Кай садится на диван, а я опускаюсь на стул напротив. Жестом прошу его руку. Просто положив свою на стол ладонью вверх. Он накрывает мою руку своей. Ладонью вниз.

Кожа касается кожи. Между нами искрит. Я покрываюсь мурашками. Даже от такого простого, бытового действия. А Кай не отводит от меня глаз.

– Кай…

Как же сложно сосредоточиться, когда он смотрит вот так. Его взгляд ощущаю кожей. Жаром и прохладой одновременно.

– Мне не больно, – говорит он бархатным голосом.

Кухня заполняется запахом талого айсберга с лёгкой ноткой перца. Мой дом теперь пахнет как он. Пахнет им.

– Я не смогу сосредоточиться, если ты будешь так смотреть на меня. Поверни руку.

– Меня не волнуют эти царапины, Мышка, – один уголок его рта приподнимается в ухмылке.

– Меня волнуют.

Он смотрит на меня. Долго. Потом медленно, очень медленно переворачивает руку ладонью вверх.

– Хорошо. – В его голосе ленивая, опасная усмешка. – Но если будет больно, то я потребую компенсацию.

Я замираю с ваткой в руке.

– Какую?

Он наклоняется ближе. Улыбается.

– Увидишь. Не отвлекайся.

Порезы довольно глубокие, но уже схватились. Не кровят.

Я убеждаюсь, что осколков нет, и обрабатываю ранки. Антисептик, обезболивающая и заживляющая мазь. Бинтую его руку.

За всю процедуру он ни разу не двинулся даже на миллиметр. А ведь я уверена, что ему было больно. Наверняка. Должно было.

– Всё, – говорю я, поднимаю взгляд и замираю мышкой.

Он смотрит на меня, со смешанной нежностью и страстью. Я сглатываю. И складываю всё в аптечку.

– Будешь чай? Или кофе?

Он смотрит на меня. Молчит слишком долго.

– Я не за этим сюда пришёл, – говорит он наконец.

– А за чем?

Дарина

– Я не за этим сюда пришёл, – говорит он наконец.

– А за чем?

Я замираю.

Он не отвечает. Он смотрит. Но делает это так, что у меня под кожей разгорается пламя. Я чувствую каждую мурашку на своей коже. И мне становится совершенно очевидно, что он здесь за мной.

И я бегу. Потому что если останусь – сгорю…

– Сейчас вернусь, – тараторю я, выбегая в коридор.

Я сбегаю из кухни. От тех эмоций, что бушуют внутри меня от его взгляда. От жара, что кипит в крови. Отношу аптечку на место. Руки дрожат, когда я ставлю её на полку.

Прислоняюсь к стеклянной дверце шкафа лбом. В попытке остудить мысли.

Когда я возвращаюсь, Кай уже стоит у стола. Смотрит на фотографию моих родителей.

– Им повезло, – он констатирует факт. И от этого мороз по коже.

– Что ты имеешь в виду? – бормочу я.

– Они были бы против меня. И мне пришлось бы их убить. Или похитить тебя навсегда.

Из меня вырывается нервный смешок. Но внутри всё леденеет. Так просто… Он так просто говорит такие жуткие вещи.

– Ты шутишь, – говорю я.

Кай переводит взгляд с портрета на меня. Молчит.

Я сглатываю.

– Ты не шутишь…

Он не отвечает. Просто смотрит тем же взглядом.

– Это слишком чудовищно… Ты бы этого не сделал, – тихо и неуверенно произношу я.

– Я и есть чудовище, Мышка. – Он подходит ко мне. – Но возможно, ты права. Ведь тебя бы это расстроило.

Он останавливается в шаге от меня. Смотрит. Не отрываясь.

Я не могу двинуться с места. Не могу отвести взгляд.

Смотрю на него