Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

Она выгибается мне на встречу.

– Я стану частью тебя, Мышка. Навсегда. После этого ты не сможешь освободиться от меня.

– Я… и не хочу… – её дыхание рваное, с полустонами. Сдержанными. Пока что.

Но я не хочу, чтобы она сдерживалась. Она должна кричать, и она будет. Кричать моё имя, когда я буду трахать её.

Все мои мышцы напрягаются, как перед рывком.

Я задираю платье и срываю его с неё. Ткань улетает куда-то за мою спину. Да, несдержанно, но я уже почти сошёл с ума.

Теперь есть только я. Я центр её вселенной. Её микромир. Магнит, к которому она тянется.

И она выбрала меня. Добровольно.

Мою грудь распирает. Хочется орать. Хочется поглотить её целиком. Аж трясёт всего.

Приходится упереться руками в стол. Сжать кулаки, чтобы сдержаться и не взять её прямо на этом столе.

Мышка пытается прикрыться, прижимая руки к своей груди.

– Не смей, – почти рычу я, сдерживаясь, чтобы не связать её руки за спиной. – Тебе нечего стесняться. Твоё тело охуительно. Ты охуительна.

Она опускает глаза. Густые ресницы оставляют на розовых скулах длинные тени.

Я отхожу на шаг. За ним ещё на один.

Мышка снова закрывается руками и сдвигает ноги.

– Ц-ц-ц, – три раза цокаю я, двигая указательным пальцем из стороны в сторону. – Кажется, я сказал тебе не закрываться от меня. Покажи себя. Я хочу видеть.

– Кай, мне…

– Я жду.

Она дрожит, но это не от страха. От смущения. И возбуждения. Но она делает то, что я приказываю – разводит руки в стороны, открывая грудь и плоский живот. Дрожащий от её прерывистого дыхания.

В штанах пульсирует так, что становится больно. Сердце сжимается, вбрасывая в кровь эндорфин.

– Ты сногсшибательна, – говорю я, и голос становится проникновенно низким. – Я бы трахал тебя одним взглядом. Но мы здесь не за этим. Да?

Она отводит взгляд и прикусывает нижнюю губу. И блядь, я готов сорваться от одного этого жеста.

Я подхватываю её на руки. Она жмётся ко мне, в поисках тепла и защиты. А у меня внутри все стены рушатся в мелкую крошку. Я для неё – защита. Я – безопасность.

Отношу её на кровать в другой комнате. Которую приметил сразу, как только мы вошли.

Собственно, как только мы сделали шаг в крошечную квартирку, я уже знал где, что и как я буду с ней делать.

Опускаю её на покрывало. Мне плевать из чего оно и какого цвета. Потому что я вижу только её. Только то, как часто вздымается её грудь. То, как она не отталкивает меня.

Внутри ликует и рычит монстр. Тот, что рвал людей на части. Тот, что готов пасть к её ногам и смотреть в рот. Но только к ней. Только она его хозяйка.

Я берусь за ворот рубашки. Расстёгиваю верхнюю пуговицу. За ней ещё одну.

Её взгляд цепко следит за моими движениями расширенными зрачками.

Всё это слишком долго… Я хочу чувствовать её кожу. Меня колотит от нетерпения.

Ткань трещит в моих руках. Я срываю пуговицы рывком. Вырывая рубашку из брюк. Движения резкие, рваные. Но она не пугается. Она… прикусывает губу. А мне кажется, что я сейчас кончу от одного её взгляда и этого жеста.

Пуговицы разлетаются по комнате, почти беззвучно падая на ковёр. Остатки рубашки отправляются следом.

Я опускаюсь на неё, нависаю. Припадаю губами к выступающим ключицам. К холмикам грудей по очереди. Вкусная. Такая охерительно вкусная, что в глазах темнеет.

Сдерживаюсь, чтобы не разорвать бельё на ней. Только чтобы не пугать. Ведь я не собираюсь насиловать её. Я буду её… любить. Долго. Жадно. Но так, чтобы завтра её ноги дрожали от усталости.

– Кай, – еле слышно зовёт она, обнимая меня.

Обнимая… Боже! Бог, Дьявол, Вселенная, я не знаю кого благодарить за столь щедрый подарок.

– Да, моя Мышка, – хриплю я, опускаясь поцелуями между её грудей.

– У меня правда никого… я никогда… – лепечет она смущаясь.

– Ты девственница, – выдыхаю я, легонько дуя на её живот возле пупка. Она вздрагивает. – Я помню, Мышка. Я буду нежен.

Это чертовски тяжело. Но ради неё я буду сдерживаться столько, сколько она потребует. Но потом… Я выебу её так, чтобы она голос сорвала от стонов.

По шее и затылку проходит волна мурашек от образов в голове.

Я возвращаюсь к её губам. Целую их. Ласкаю языком. Втягиваю нижнюю. Прикусываю.

Ложусь рядом, переворачивая её на бок. Пальцы находят крючки корсажа на её спине. Того, что купил я. Того, что на ней смотрится как произведение искусства. Нет, это она произведение. Идеальная.

Раздеваю её полностью. Как подарок разворачиваю.

И вот она – полностью обнажена. Но сейчас она прекраснее, чем в мастерской. Потому что в ней нет страха. Потому что я – её выбор. От этого в брюках становится тесно до искр перед глазами.

Я расстёгиваю пуговицу на своих брюках. Засовываю её руку туда. Под бельё. К самой возбуждённой части меня. Горячей и пульсирующей. К той части, которая скоро окажется в ней.

– Обхвати, – приказываю ей.

И она подчиняется.

Прохладная ладонь смыкается, сдавливая. Из моей груди вырывается хриплый стон.

Я направляю её. Задаю движение. И понимаю, что первый раз будет именно таким. Потому что я не смогу долго. Потому как она касается меня. От того, как неумело она держит меня. И от того, что ей это не противно. Ей это нравится.

Я накрываю ртом её грудь. Пальцами размазываю море влаги между её ног.

В груди щемит до боли. Сладкой и тянущей.

В паху напрягается. Твердеет. Она замирает. Перестаёт двигать рукой.

Я отрываюсь от сладкой вершинки.

– Не останавливайся, – шепчу ей в ухо, прижимая её к себе.

Толкаюсь бёдрами в её сторону. В её руку.

– Сожми, – снова командую я.

И она сжимает пальцы вокруг меня. Они не сходятся до конца, но её прикосновения уже достаточно.