Чудовищная алхимия. Том 8 - Борис Фёдорович Тролль

…

Тит Номен был низеньким и толстым. Очень толстым, отчего напоминал шар. Длинные кудрявые волосы, гладковыбритый, с монументальным подбородком — внешне он производил странное впечатление. Даже, скорее, отталкивающее.

— Кто вообще позволил им открывать свой поганый рот⁈ — злился экзарх на гонцов, расхаживая по кабинету, пока гости, сидящие в креслах, пережидали его вспышку неудовольствия. — Казнить их немедленно!

— Мы не можем этого сделать, господин. Они легионеры, — раздался голос седого мужчины в доспехах и державшего остроконечный шлем на сгибе локтя. Это был начальник городской стражи, который стоически переносил истерику главы провинции. Вероятно, давно уже привык.

По мере того, как слухи распространялись, вместе с ними разгоралась и паника. Это стало заметно, пока Мила шла до резиденции экзарха — улицы пустели, а к западным воротам потянулись первые горожане, желающие поскорее покинуть город.

Блондинка поморщилась и глянула на остальных присутствующих. Пирошка слева от нее рассматривала свои ноготки со скучающим видом, а Вольфганг — чемпион вроде бы родом из Королевства Руненхольд — едва сдерживался, так его раздражала ситуация.

Эмилия Номена в кабинете не было. Его судьба вообще оказалась неизвестна. Сын экзарха был в Сакра-Саксе — отправлен туда собственноручно отцом. Может быть, поэтому глава провинции и вёл себя так недостойно.

Про пятого чемпиона Милажена тоже ничего не знала. Он, по идее, должен был быть где-то в городе, однако то ли его не нашли, то ли он попросту проигнорировал собрание.

— Нужно найти способ наказать их, — перестал мельтешить Тит Номен и задумчиво остановился посреди помещения.

— Хватит! — стукнул по подлокотнику Вольфганг, моментально разломав дерево.

Что вкупе с суровой бородатой внешностью брюнета подействовало на экзарха отрезвляюще. Он съёжился от страха и отчего-то прикрыл руками голову.

— Хватит истерить, — уже спокойнее проговорил чемпион. — Мы здесь собрались совсем для другого: понять, как с наличными силами удержать город.

Он посмотрел на начальника стражи и спросил:

— Когда примерно враг должен подойти?

Тот подумал немного и ответил:

— Два дня максимум. Если верить гонцам, противник избрал тактику молниеносных ударов. Значит, и до нас доберется в самое ближайшее время.

— Сколько их вообще? — спросила Мила.

— Мы знаем о двух армиях по двадцать — тридцать тысяч каждая, одна вторглась на севере границы, вторая — южнее. Но точных сведений нет, — посмотрел мужчина на блондинку и развел руками, отчего шлем на локте чуть не свалился.

Никомах, так его звали, неуклюже попытался поймать свое непослушное обмундирование и остановил падение только у пола.

— И империя уже лишилась трех легионов по десять тысяч каждый? — включилась в разговор Пирошка, подняв несколько ошалелый взгляд от своих ногтей.

— Точных сведений нет, — опять развел руками начальник стражи, но теперь уже зажав шлем в ладони. — Первый Столичный и Серебряные Щиты поспешно отступают. Но в каком они состоянии, нам неизвестно.

— И все равно, как-то не верится в такие цифры, — покачала головой розоволосая и кинула взволнованный взгляд на Милу.

Та проигнорировала немой призыв приятельницы валить отсюда и проронила:

— Монстры рюгенгордцев. Если их там много, то такой быстрый разгром становится понятным.

На кабинет опустилась тишина. Пирошка уже умоляюще смотрела на Милажену, но девушка была непоколебима. Бежать одна розоволосая еще пока не решалась. Но, по-видимому, до этого момента осталось совсем немного времени.

— Сколько у вас людей в распоряжении? — нарушил молчание Вольфганг.

— Пять тысяч городской стражи, пятьсот магистратской, — ответил Никомах.

— Еще четыре сотни моих гвардейцев, — раздался голос Тита Номена. — И простите за ту вспышку, это было недостойно благородного.

Глава провинции извиняюще посмотрел по очереди на чемпионов. Судя по всему, мужчина сумел взять себя в руки.

— Не густо, — кивнув экзарху, заметил Вольфганг.

— Если господин Номен распорядится, я готов организовать призыв в ополчение. У нас достаточно снаряжения, чтобы обеспечить пятьдесят тысяч, — добавил начальник стражи, вопросительно глянув на своего господина.

— Да, Никомах, организуй, — согласился тот.

— Откуда столько запасов? — удивилась Мила.

— Граница, — пожал плечами главный стражник. — Да и черный Выдох недалеко.

— Кстати, о зоне, — встрепенулся бородатый чемпион. — Что тут с искателями?

Дальнейший разговор протекал в деловом русле. Авантюристов в городе оказалось немного, но из-за того, что чёрная зона была зело лютой, каждый из них был на вес золота. Поэтому их решили привлекать к обороне огромными суммами — лишь бы остались.

С ополчением Тит Номен церемониться не стал и издал указ о рекрутировании всех мужчин от семнадцати до пятидесяти. Когда же встал вопрос о повальном бегстве горожан, он, не долго сомневаясь, распорядился выпускать из ворот только стариков, женщин и детей.

Насколько Мила успела узнать, экзарх был не титулом, а должностью — чем-то вроде чиновника, которого пожизненно назначали главой провинции. Сдача города без боя или побег означали для него смерть в застенках. Или того хуже. Вот и старался теперь Тит выправить ситуацию — зачастую жёсткими мерами.

Вольфганг тем временем взял на себя привлечение немногочисленных адептов и храмовой стражи. Таким образом, на стенах должно было оказаться около шестидесяти тысяч защитников. Цифра звучала мощно, но стоило только задуматься, из кого она состоит, как становилось ясно: шансов у них мало.

Следующий день, как и ночь, прошли для Милажены относительно спокойно. Ни от неё, ни от Пирошки ничего не требовалось — только выйти на стену в нужный час, — поэтому девушки отдыхали. Точнее, отдыхать пыталась одна блондинка. Розоволосая же изводила и себя, и её, всё никак не решаясь на побег из обречённого города.

Мила понимала эти метания. Адептами и чемпионами становились в основном люди с определённым складом ума и характера. Добавить к этому обработку, которую проводил культ, — и получались идеальные воины: уверенные в своих силах и превосходстве, даже самоуверенные, не боящиеся крови и битв. Девушка и сама была такой до недавнего времени.

Но исключения существовали везде, и Пирошка оказалась из их числа. Она пыталась скрывать от окружающих свою внутреннюю трусиху, но, почувствовав, что Мила не станет осуждать или презирать, раскрылась.

Внезапный стук отвлёк от размышлений. Девушка поднялась со стула, подошла к двери и через мгновение уже смотрела на приятельницу, объявившуюся с утра пораньше.

— Нет, — категорично проговорила Милажена, увидев, как та попыталась что-то сказать.

— Да я на завтрак тебя хотела позвать… — моментально стушевалась гостья.

— А, завтрак, — теперь уже блондинка почувствовала себя глупо. — Пойдем…

Но не успели они выйти, как с улицы начали раздаваться странные восклицания. Девушки переглянулись и поспешили наружу.

В храмовом квартале была суета. Послушники, служители и даже храмовники вместе