Чудовищная алхимия. Том 8 - Борис Фёдорович Тролль

Меж тем рядом с командиром материализовался енот и быстро засеменил к решетке. Протиснувшись сквозь нее со второй попытки, он добрел до чернявого и обнял того за ногу.

— Лада и Стрела на тебя обиделись — ты о них даже не вспомнил, — хмыкнул друг, начав гладить мохнатого по голове.

Зефир перестал глазеть по сторонам, оценивая причиненный ущерб, и смущенно произнес, посмотрев сначала на шестопер у Леопольда на поясе, а затем на выглядывающий из-за плеч стреломет:

— Простите, девчонки. Я очень рад, что с вами все хорошо.

— Они принимают твои извинения и рады, что ты и Брут не пострадали, — передал чернявый, продолжая мохнатить хохолок енота, а затем посерьёзнел и спросил:

— Что делаем?

Командир ненадолго задумался и проговорил:

— Твари не жрут камень и древесину, они по ожиревшему мясу специализируются, которого на корабле нет. Подождем четверть часа и подготовимся, а затем вылезем, — кивнул он на покосившиеся ступеньки у борта, ведущие к опухшему люку. — Если повезет, они улетят, если нет — подождем еще, но недолго. Затягивать нельзя — мы в воздухе на высоте, а я вообще не уверен, что наше судно выдержит.

— Подготовимся? — переспросил друг.

— Да, сделаем одноразовые щиты из досок, — пояснил Зефир, поглядывая на валяющиеся на полу кровати.

— Добро.

…

Люк, как и все остальное на этом корабле, разнесло. Поэтому командиру пришлось выламывать его рукой. Послышался громкий треск, и, приподняв оторвавшуюся крышку, он выглянул на палубу и сразу же юркнул обратно.

Птиц не было, но вот то, во что превратился корабль, вызывало оторопь.

— Ну как? — поинтересовался Леопольд, стоящий вместе с Брутом у подножья кривой лестницы.

— Со стороны носа чисто, — ответил командир и приподнял крышку еще раз, чтобы проверить надстройку и подъем на нее.

Там тоже никого не оказалось. И юноша, вооружившись деревянным щитом, сколоченным из разобранной кровати, и взяв в другую руку меч, откинул вырванный люк в сторону и осторожно полез наружу.

Проверка корабля и неба вокруг не заняла у него много времени — монстры действительно улетели, и Зефир крикнул в трюм:

— Вылезайте, тут никого.

Первым появился чернявый, и стоило его голове показаться, как он тут же ошеломлённо присвистнул. Енот, появившийся следом, удивлялся молча, с широко открытой пастью и выпученными глазами.

В общем-то, командир их понимал. То, как судно изменилось внутри, не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось снаружи.

И первое, что бросалось в глаза, — мачта.

Если раньше она была вся такая ровненькая и красивая, не больше сантиметров тридцати в диаметре, то теперь это был метровый в ширину ствол. Весь в деревянных блямбах и неровностях, он не вырос ни на сантиметр, зато в стороны раздался дай Бойня. Эдакий упитанный карандаш, заточенный до половины.

С обеими реями произошло ровно то же самое, как и с вороньим гнездом наверху, которое теперь напоминало больше огромную чашу с жутко толстыми боками. Но больше всего поражали паруса, ставшие чем-то вроде пухового одеяла.

Хорошо, что хоть канаты тоже почему-то пожирнели, как и веревочные лестницы, а то Зефир сомневался, что они бы удержали вес этого покрывала, будь иначе.

Второе, что невозможно было пропустить из изменений, — Гордость Моревии расперло в стороны, и, скорее всего, судно капитально прибавило в весе. Нет, объем полезного пространства на палубе не увеличился, зато фальшборт и сам борт стали толще раза в два с половиной, а нос разнесло так, что впору было считать его тараном.

Надстройке тоже досталось, как и лестнице наверх. Первая представляла собой шарообразную жирную опухоль, где из дверного проема, превратившегося в проход для ежелизей — до того круглым он стал, — торчала застрявшая и растолстевшая кровать. Ступеньки же расперло так, что нормально ходить по ним стало, в принципе, невозможно.

Аналогичная участь постигла и пол. Из ровного и отполированного покрытия он превратился в непаханое поле — с ямами, кочками и неровностями.

Плита и навес, к слову, остались нетронутыми, как и подъёмник. Однако из-за кривых досок под ними оба предмета стояли скособоченными.

— Слушай, это они со злости, что ли? — спросил Леопольд, оглядывающийся по сторонам.

— Всё возможно, — ответил командир. — Пойдемте-ка наверх, нужно проверить управление.

На надстройке все было так же плохо. Распухший бортик и огромное жирное рулевое колесо. Даже табуретке Брута досталось, и она теперь напоминала что-то… Что именно — Зефир так и не смог определиться.

Троица друзей тем временем встала рядом со штурвалом, и командир потянулся к нему, крутанув практически без усилий. Судно моментально начало менять курс, и он поспешил вернуть все как было.

Рычаг рядом не пострадал и смотрелся как тростинка в мире тучных хряков. Зефир осторожно проверил его следующим.

Набор высоты и снижение работали исправно. И выходило, что ожирение на первый взгляд никак не мешало главной функции корабля.

— Вообще удивительно, что мы не рухнули, — проговорил Леопольд, а его поддержал тявканьем Брут, оторвавшись от осмотра своей изуродованной табуретки.

— Знаешь, о чем я вдруг подумал? — спросил, поежившись, командир.

— О чем?

— Катарина меня убьет за Гордость Моревии.

— Наверное, казнит каким-нибудь извращённым способом… — задумчиво подлил масла в огонь чернявый.

Взяв в сторону и удалившись подальше от гор и места обитания зеленохорусов, товарищи встали на ночёвку и с утра продолжили путь, удвоив бдительность.

К обеду впереди стала заметна черная зона.

Заинтересовавшись, Зефир прошел на нос и встал вместе с Леопольдом, рассматривая приближающийся Выдох.

Расстояние, конечно, было большим, но даже так, командир увидел разноцветную растительность и редкие вкрапления рощ, простирающиеся до горизонта. И на первый взгляд черный Выдох ничем кардинальным от других зон не отличался. Во всяком случае, внешне.

— Смотри, — чернявый поднял руку и провел ладонью горизонтальную линию. — Выдох слева уходит к горам и, скорее всего, захватывает часть скал вглубь. Мы поэтому на этих идиотских птиц нарвались так резко.

— Ага, — согласился Зефир. — Монстры не любят селиться в обычных землях. А это объясняет их вчерашнее появление.

По плану товарищам нужно было обогнуть чёрную зону по восточной кромке, и командир, обернувшись, крикнул:

— Брут, право руля!

Корабль, несмотря на ожирение, послушно начал поворачивать и вскоре двигался параллельно границе Выдоха, держась от неё в паре десятков километров. Залетать в чёрную зону даже на сантиметр юноша не собирался — особенно после встречи с зеленохорусами.

Маршрут в обход, конечно, займёт больше времени, чем полёт по прямой. Но Зефир, хоть и спешил, прекрасно понимал: чёрный Выдох — не красный. Поговаривали, что он в три раза опаснее. А как помочь Миле, будучи