Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

Внутри меня всё взрывается от ярости и осознания, что… Я дам ей всё. Сделаю всё, что она захочет. Но никогда не отпущу.

Я резко поднимаюсь с кровати. Поправляю стояк в штанах. Провожу рукой по лицу и волосам. И выхожу, не глядя на неё. Потому что, если обернусь, то уже не остановлюсь.

А я хочу, чтобы она сама захотела меня.

Блядь. Чёрт бы всё побрал. Чёрт бы побрал эту женщину. Моё искушение. Наваждение. Одержимость.

Я хватаю ключи, накидываю куртку.

– Кай? – она стоит в дверях спальни.

Взъерошенная, с румяными щеками и дрожащими руками. Которые цепляются за дверь.

– Куда… куда ты?

– Тебе лучше не знать, – бросаю холодно и захлопываю за собой дверь.

Тебе лучше не знать, Мышка. Ведь в моей безумной голове рождается не менее безумный план.

Дарина

– Тебе лучше не знать, – бросает Кай и захлопывает дверь.

А я не понимаю, что чувствую в этот момент. Разочарование? Тоску? Вину? Почему-то, я не верю, что он мог поехать к Тиму, чтобы завершить начатое. Кай… каким бы он ни был, но он всегда до жути честен со мной. И если он сказал, что Тим будет жить, значит так и будет.

Но его уход, заставляет меня метаться из угла в угол. Куда? Зачем? Вернётся ли он? Понятно, что это из-за меня. Из-за моего очередного отказа. Я сама уже жалею, что не пускаю его дальше.

Замираю посреди комнаты.

Я… жалею?

Чёрт. Нет, я не жалею. Я… боюсь. Боюсь влюбиться окончательно. И потерять себя в этом чувстве. В любви к чудовищу. К такому как он. Если это случится, то я… что будет со мной?

После рассказанного Каем о его детстве, мне кажется, я начинаю его понимать. Пережить такое и не тронуться умом практически невозможно. Но он жив. И адекватен… наверное. Нет, он точно адекватен, умён, красив, холоден. И закрыт.

После такого кто угодно закроется. Даже представить страшно всё это. А он смог оставить в прошлом. Ему, наверное, очень больно. Смерть моих родителей не отпускает меня до сих пор. И не отпустит, сколько бы лет не прошло. А у него всё ещё хуже.

Нет, я не жалею его. Я его… понимаю. И от этого в груди странно жжёт. От тоски.

Мы ведь действительно похожи. Он и я. Оба никому не нужны. Одинокие. Стремящиеся выжить любой ценой.

На кухне звонит телефон Тима. От знакомой мелодии по коже проходит морозная волна. Если это друзья брата, то что мне им сказать? А если это с его «подработки», то стоит ли брать трубку?

Нет. Точно нет.

Я подхожу к аппарату и с удивлением обнаруживаю имя звонящего: Кай.

Принимаю вызов.

– Алло? – чёрт, по привычке отвечаю самым банальным образом.

Прикрываю глаза.

– Расскажи мне о себе, – звучит его голос.

Первый шок от внезапного вопроса проходит мгновенно. На моём лице растягивается улыбка. Против воли. Я тут же гашу её, но щекотное чувство в груди никуда не девается.

– Ты позвонил, чтобы спросить это?

Почему мне кажется, что мы флиртуем? Нет, что я… я флиртую!

Чёрт.

– Нет. Мне плевать, что ты скажешь, – сухо отвечает он.

Остатки улыбки растворяются от его слов. Я хмурюсь.

Плевать. Тогда зачем? Не понимаю его. Совершенно. Снова он заставляет чувствовать раздрай в душе. Чёртовы американские горки на эмоциях.

– Просто хочу слышать твой голос, – договаривает он.

И я снова ловлю улыбку на своём лице. А в груди разливается тепло.

Да что со мной.

– По телефону он звучит ещё более соблазнительно, – продолжает Кай.

Щёки начинает жечь. Боже мой, этого человека даже нет рядом, а я смущаюсь даже от того, как он дышит в трубку.

– Что ты хочешь знать обо мне? – спрашиваю я, переходя в спальню, и усаживаясь в кресло с ногами.

В этот момент я понимаю, что расскажу ему всё, что он спросит. Потому что моё сердце безумно колотится от одного его голоса. Потому что, он нравится мне. Нет, не так. Я влюблена в него. Окончательно и бесповоротно.

– Что тебе осталось от родителей?

Вопрос ставит в тупик только на первые две секунды. Но и они кажутся вечностью моего молчания.

– Воспоминания, – отвечаю я, и в голосе проскальзывает тепло. – Хорошие и добрые.

– А жильё? Машина, квартира, долги?

– Ты меня допрашиваешь?

– Нет, просто… – он замолкает.

Слышно, как щёлкает поворотник в машине и как скрипит руль.

– Они должны были хоть что-то оставить.

Я вздыхаю.

– Квартиру отобрали родственники, когда мы с Тимом оказались в детском доме.

– Почему не опека?

– Им так было удобнее. Пока мы привыкали к новой реальности без родителей, дома и привычного быта. Тётушка въехала в нашу квартиру. Сменила замки. Нашла в ней долговую расписку, якобы оставленную родителями. Квартиру продали на торгах. И тётушка выкупила её за копейки.

– Хочешь её вернуть?

– Кого? – не сразу понимаю я. – Тётушку?

– Квартиру, – когда он спрашивает вот так, своим спокойным голосом, совершенно не понимаю как мне реагировать.

Я задумываюсь на мгновение. Каково было бы вернуться в наш дом вместе с Тимом. Снова в свои привычные и родные комнаты… Но они уже давно не привычные и не родные. Там чужой ремонт и мебель. И ни пылинки нашего прошлого.

– Нет. Не хочу. Это больше не наш дом.

– Где ты живёшь сейчас?

– Снимаю, – я пожимаю плечами, будто бы он может меня увидеть.

– Работа?

– Конечно есть. И не одна, – я чуть напрягаюсь. – И всё же это похоже на допрос.

– Тебя кто-то ищет? С работы.

Я смотрю на пальцы своих ног, выныривающие из-под платья. В которое я укуталась, как в плед.

– Наверное. Может быть. Я не знаю. Вполне возможно,