Чудовищная алхимия. Том 8 - Борис Фёдорович Тролль
И всё бы ничего, но хозяин землянки был полностью голым. Зефир и Леопольд переглянулись, а вот мохнатый, что интересно, вертел головой, словно не замечая происходящего прямо перед ними.
— Уф, я уж подумал, что это мелкие, — повернулся в сторону входа Весельчак и, отпустив свою «жену», поднялся.
Товарищи сразу же начали смотреть по сторонам, как будто изучая жилище, в то время как мужик почесал хозяйство и потянулся к штанам на полу, бубня себе под нос:
— А это опять оказывается тот двинутый дегенерат со своим дебилом, — он натянул одну штанину и принялся за другую. — Каждый раз удивляются, как дети, пустому дому.
Весельчак натянул портки и развернулся, принявшись шарить по кровати в поисках чего-то и продолжая поносить гостей:
— Огромные, тупые дети…
— Слушай, Весельчак, ты зубов что ли лишиться хочешь? Мы тебя вроде бы ничем не обижали, — не выдержал командир и стал сверлить спину мужчины взглядом.
Тот аж подпрыгнул и развернулся в воздухе, а перчатка на кровати замерла и потемнела. Что вроде бы значило крайнюю степень смущения.
— Вы меня видите⁈ — выпучил глаза мужик.
— Видим, видим, — проговорил Зефир.
— Лучше бы не видели, — пробормотал Леопольд.
Хозяин землянки зажмурился, а его лицо напряглось. Через несколько секунд он открыл глаза и спросил у командира:
— А так?
— И так.
В этот момент раздался недоуменный тявк Брута. Енот не понимал, с кем разговаривали парни, и наблюдал, по его же словам, перед собой только пустое помещение.
— Давай, завязывай со своим колдовством, — начал раздражаться командир.
В прошлый раз уровень угрозы, исходивший от Весельчака, был странным. Смертельная опасность то появлялась, то исчезала, и Зефиру приходилось быть осторожным с непонятной сущностью, живущей в Выдохе.
Сейчас же юноша смог точно определить, что заросший мужик был на уровне чуть выше чемпиона. Опасно, конечно, но не настолько, чтобы проглатывать оскорбления.
— Колдовством… — меж тем невесело усмехнулся Весельчак. — Хорошо, больше не буду.
В ту же секунду енот закрутил головой, а затем уставился на голого по пояс мужчину — что бы хозяин землянки ни делал до этого, теперь он явно перестал.
— Готов поговорить? — вопросительно приподнял бровь Зефир.
— Готов, — вздохнул собеседник.
…
— Итак, Весельчак, кто ты на самом деле такой и, самое главное, — кто я такой? — спросил командир.
Как и в прошлый раз, они разместились за небольшим столом, а Черевичка подала им травяной сбор и устроилась на столешнице рядом со своим мужем.
Хозяин землянки пристально посмотрел сначала на командира, а затем на енота. Тот заскучал и начал пускать пузыри из слюней, параллельно раскачиваясь на табурете.
— Всё никак не могу привыкнуть к тому, что ты с собой сотворил, — вдруг произнёс мужчина, наблюдая с болезненным любопытством, как один из особо крупных пузырей сорвался с губ мохнатого и полетел вниз, лопаясь по пути. — Хотя мне так даже больше нравится. Ты хотя бы адекватен теперь.
Все эти недомолвки уже порядком утомили Зефира, и он с намёком посмотрел на мужчину.
— Хорошо-хорошо, — понял тот посыл. — Мы с тобой рабы Бейсина, если тебе, конечно, что-то говорит это имя. Точнее, уже бывшие рабы.
— Немного говорит, — кивнул парень.
— Уже отлично, — криво улыбнулся собеседник, показав заострённые зубы. — Так вот, ты появился самым последним из старших.
— Старших? — перебил мужчину командир. — Что это вообще такое?
Весельчак только вздохнул устало и стал пояснять:
— Старшие — это ты, я и несколько других злых духов. Те, кто изначально получился очень сильным. Младшие — то бишь слабые злые духи — называли нас так, да и хозяин перенял их привычку, считая чем-то вроде элиты среди его рабов.
— Вы оба не похожи на злых духов, как по мне, — включился в разговор Леопольд.
— Это просто термин для обозначения таких, как мы, — отмахнулся собеседник. — Мы не обязательно должны быть злыми, просто то, через что прошли наши души, навсегда изменило их природу.
— И через что же мы прошли? — поинтересовался Зефир.
— Пытки, — проговорил мужчина, содрогнувшись. — Очень много пыток и чудовищных ритуалов. Когда всё твоё естество корёжит так, словно ты рассыплешься в любой момент. Но прежде этого Бейсин сломал меня морально, уничтожив всё, что мне было дорого. Только после этого он вырвал мою душу из умирающего тела и сделал злым духом с помощью истязаний и своих дьявольских техник. Думаю, у тебя было приблизительно то же самое, а возможно, ещё хуже.
— В смысле, хуже? — удивился командир.
— Хех, — грустно усмехнулся Весельчак. — Злые духи психически не очень стабильны. Думаю, не надо пояснять почему. Но ты… ты был вообще поехавшим. Беспричинное веселье моментально сменялось чудовищной ненавистью, которую ты выплёскивал на всех, до кого мог добраться. Бейсину даже пришлось дополнительные сдерживающие печати на тебя наносить, иначе ты бы всех перебил.
Юноша же в этот момент основательно задумался. Всё это совпадало с его выводами. Когда-то давно у него была другая семья. Но пришёл старик с рыбьими глазами, перебил всех, сожрал их души, а Зефира сделал своим рабом.
Более того, если вспомнить одно из его видений, в той пещере, куда он попал вместе с Ночкой и Веселиной ещё в Северо-восточном регионе, то всё складывалось в стройную картину.
Тогда он ничего не понял, но сейчас становилось абсолютно ясно: тем сумасшедшим существом, сидящим в темноте и захлёбывающимся гипертрофированными чувствами от безудержного веселья до чудовищной ненависти, был именно он — злой дух Молчун.
— Помнишь, ты сказал, что я чокнутый и изуродовал себя, — вдруг спросил командир. — Ты же не про всплески агрессии говорил, да?
— Зришь в корень, — оскалился Весельчак. — Мы, рабы Бейсина, даже бывшие, видим себе подобных. Это одна из наших способностей, которую эта сучка не смогла ограничить. Так вот, знаешь, что я вижу сейчас перед собой, Молчун?
Мужчина посмотрел сначала на Зефира, а затем на Брута, который теперь ковырял острым коготком в носу.
— И что же?
— Что ты, больной ублюдок, разорвал себя на две части. Каким-то образом не развоплотился и вселил свою вторую половину в этого енота, — ткнул пальцем в мохнатого Весельчак. — По сути, я могу спокойно обращаться к зверю, как к Молчуну, вы для меня практически одно целое, разделённое пополам.
Командир обратил внимание на чернявого. Тот выглядел удивлённым, но не так