Как профукать праздник. Судьба из дежурной части - Екатерина Мордвинцева

Он смотрел на снег и думал о том, что в этом хаосе, в этой боли, в этом ожидании он нашёл что-то, чего не искал. Или искал всю жизнь, сам не зная об этом.

Он погасил свет и ушёл в свою комнату, оставив в коридоре гореть маленький ночник. Чтобы, если Даша проснётся среди ночи, она знала — она не одна.

А за окном продолжал падать снег, укрывая город белым одеялом, стирая границы между прошлым и будущим, между надеждой и отчаянием, между двумя людьми, которые оказались в одной квартире в канун Нового года, когда весь мир замер в ожидании чуда.

Утро началось с того, что я проснулась от звука закрывающейся входной двери. Алексей ушёл на дежурство, оставив на кухонном столе чайник с горячей водой, тарелку с бутербродами, накрытую плёнкой, и записку: «Не забывайте завтракать. И звоните, если что-то понадобится».

Я взяла записку, прочитала её дважды. Почерк у него был аккуратный, чуть старомодный — с наклоном, с длинными хвостиками у букв. Так раньше писали в школе на уроках чистописания. Я улыбнулась, сама не заметив как, и убрала листок в карман джинсов. Зачем? Сама не знала. Просто захотелось оставить.

Завтракать не хотелось, но я заставила себя съесть половинку бутерброда и выпить чашку чая. Организм требовал еды, даже если мозг отказывался её принимать. За окном светало — медленно, неохотно, словно день тоже не хотел начинаться. Снегопад прекратился, и город лежал под белым одеялом, притихший, замерший в ожидании.

Я села за ноутбук — Алексей дал мне свой старый, сказал, что всё равно не пользуется. Экран засветился, и я уставилась на рабочий стол, на иконки программ, которые значили так много ещё неделю назад и так мало теперь.

Копирайтинг. Моя профессия, моё ремесло, моя любовь и моё проклятие. Я писала тексты для сайтов, для соцсетей, для рекламных кампаний. Я умела убеждать людей покупать то, что им не нужно, верить в то, чего нет, чувствовать то, что им навязывали. Я создавала иллюзии словами. Иронично, не правда ли? Теперь я сама жила в иллюзии, в ожидании чуда, которое, возможно, никогда не случится.

Я открыла почту. Тридцать семь непрочитанных писем. Большинство — от клиентов, которые ждали тексты, правки, новые идеи. Одно — от начальницы, вежливое, осторожное: «Дашенька, мы всё понимаем, отдыхайте, но если сможете взять пару заказов… мы тут совсем зашиваемся». Я перечитала его дважды. Работа. Способ занять голову. Способ не думать постоянно, каждую секунду, каждую минуту о том, что там, над океаном.

Я взяла телефон. Чат «Четыре» молчал — было ещё рано, подруги наверняка спали. Вчерашний созвон закончился поздно, Кристина долго не могла успокоиться, Ольга молчала, Инга пыталась быть бодрой, но голос у неё срывался. Я заснула только под утро, и теперь голова была тяжёлой, мысли — вязкими.

Я написала в общий чат: «Девочки, я решила выйти на работу. Удалённо. Надо чем-то заняться».

Ответ пришёл через минуту. Инга: «Правильно. Держись». Кристина: «Я тоже попробую. Надо разгружать голову». Ольга: «Молодец, Даш».

Я закрыла чат и снова уставилась на экран. Первое письмо — от интернет-магазина косметики. Нужен текст для новогодней распродажи. Новогодней. Я посмотрела на календарь в углу экрана. 28 декабря. Через три дня — Новый год. Тот самый, который мы должны были встречать на море, под пальмами, с шампанским и фейерверками на пляже. А теперь я сижу в чужой квартире, в чужом городе, и должна писать про скидки на тональные кремы.

Я открыла документ, посмотрела на пустой лист. Курсор мигал, насмехался, ждал. Руки замерли над клавиатурой. Я знала, что нужно писать: «Новый год — время чудес», «Подарите себе сияние», «Будьте неотразимы в праздничную ночь». Но слова не шли. Они казались фальшивыми, пустыми, ненужными.

Я закрыла документ, открыла другой. Текст для туристического агентства. «Зимний отдых на море: лучшие предложения». Я смотрела на эти слова, и перед глазами вставали лица подруг. Маша, которая выбирала отель, Женя, которая мечтала о закатах, Лера, которая уже представляла, как будет загорать. И я — та, которая должна была быть с ними.

Я отодвинула ноутбук, встала из-за стола. Подошла к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном был чужой двор, чужие машины, чужая жизнь. А где-то там, за облаками, над океаном, были они. Живые или… нет. Я не знала. И это незнание было хуже любой правды.

Я вернулась к ноутбуку, открыла новостную ленту. Всё то же: «Поиски самолёта продолжаются», «Обломков не обнаружено», «Родственники пропавших пассажиров ждут новостей». Ничего нового. Ничего, что могло бы дать надежду или, наоборот, поставить точку. Только тишина. Тягучая, бесконечная тишина.

Я закрыла новости, открыла документ с текстом для косметики. «Новый год — время чудес». Я начала печатать. Слова складывались в предложения, предложения — в абзацы. Я писала о сияющей коже, о праздничном макияже, о том, как важно чувствовать себя красивой в главную ночь года. И чувствовала себя лицемеркой. Какое мне дело до тональных кремов и блесков для губ, когда мои подруги…

Я остановилась, перечитала написанное. Текст был хорошим. Профессиональным. Таким, за который обычно платили деньги. Но он был мёртвым. В нём не было меня. Была только оболочка, только слова, которые я могла написать с закрытыми глазами.

Я отправила текст заказчику, открыла следующее письмо. И так — час за часом, слово за словом. Я работала, как автомат: нажимала клавиши, строила предложения, вставляла ключевые слова. Голова постепенно отключалась, и это было облегчением. Когда я писала, я не думала. Не думала о них, об океане, о самолёте. Только о тексте. О словах. О буквах, которые складывались в строки, строки — в абзацы, абзацы — в готовые статьи.

К обеду я закончила три заказа. Выпила чай, съела ещё полбутерброда. Почувствовала, что устала, но эта усталость была другой — не той, пустой, выматывающей, от которой хочется лечь и не вставать. Это была усталость от работы, привычная, почти приятная. Как после долгой прогулки.

Я посмотрела на часы. Половина второго. Алексей, наверное, сейчас на обеде. Я вспомнила его записку, его почерк, его улыбку, когда он уходил утром. И вдруг поймала себя на мысли, что скучаю. Скучаю по его голосу, по его спокойствию, по его присутствию. Эта мысль испугала меня. Нет, не испугала — смутила. Я не имела права скучать. Не имела права чувствовать