Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

– Я сказал – убери руки.

Медленно, Дарина опускает руки вдоль тела. Открывая моему взору полностью обнажённую себя.

Моя рука накрывает её грудь, оставляя алый отпечаток. Дара делает рваный вдох.

Краска нагревается между нашей кожей. А Дарина покрывается мурашками. Её ресницы трепещут. Она не знает куда деть глаза. Нещадно кусает нижнюю губу.

Ей нравится. Как бы она не сопротивлялась. Как бы не отрицала. Что бы не говорила – она хочет меня.

Я веду рукой вниз, рисуя узоры.

Она вздрагивает и сжимает бёдра от каждого моего прикосновения.

А я веду линию под грудь, к рёбрам. Затем к талии.

Хочу прикоснуться к ней не рукой. Собой. Почувствовать её дрожь всем своим телом.

Сбрасываю штаны, оставаясь таким же открытым, как она.

Её взгляд опускается к моему возбуждению. Притягивается туда против её воли.

Смотри, Мышка. Это всё твоё, как и я.

Но долго терпеть я не стану.

Лицо Дарины краснеет в тон краске на её напряжённой груди. Краски, которую впервые в жизни я хочу попробовать на вкус. Слизать с неё. И увидеть, как она дрожит от возбуждения. Услышать её стон…

Но сначала нужно проучить одну маленькую Мышку.

Я делаю шаг к ней. Вплотную. Почти касаясь её собой. И приказываю:

– Обними меня…

Дарина

Холодный воздух не может остудить мою пылающую кожу. Я в огне. Горю в самых неожиданных местах. Везде, где касаются его руки. Где остаётся краска.

Он рисует на моём теле, но мне кажется, что краска ложится на душу, прямо на сердце.

Я пытаюсь отвести взгляд, но не могу перестать смотреть на его возбуждение.

«Обними меня…»

Приказ ясен. Как и то, что если я сделаю это, то он прижмётся ко мне им.

Кай прищуривается. Его глаза при этом игриво сверкают. Он улыбается глазами и медленно приближает своё лицо к моему.

– Ну же, Мышка, – шепчет Кай, заправляя прядь моих волос за ухо. Я трепещу от еле ощутимого прикосновения подушечек его пальцев к моей коже. – Смелее. Ты же такая отважная.

Он играет со мной. Как кот с мышкой. И мне кажется, что я уже в ловушке этого коварного хищника. Сердце стучит так часто, что кажется готово разорваться.

Ещё там, на кухне, я поняла, что больше не боюсь его. Страх перерождается в нечто иное. Во что-то пугающе обжигающее. В острую потребность в нём.

Чёрт.

Так не должно быть. Ведь не должно. Может, это стокгольмский синдром? Я влюбляюсь в своего тюремщика? Или это что-то другое?

– Я испачкал тебя в краске. Замарал твоё тело алым. Ответь мне тем же, Мышка. Запачкай в ответ. Обними меня.

В моей голове взрывается пузырь полный гнева и ярости.

– Ответить тебе тем же? – переспрашиваю я.

Кай склоняет голову на бок. Смотрит на меня заинтересованно. Его глаза продолжают довольно щуриться.

А я вспоминаю его шокированный взгляд, там на кухне. Когда я поцеловала его со злости.

И я решаю сделать всё по-своему. Ведь ему это, судя по всему, нравится.

Я наклоняюсь, опуская пальцы левой руки в холодную, густую краску. Когда поднимаюсь, взгляд цепляется за его… за его возбуждение. Оно прямо перед моими глазами. Огромный, пышущий жаром орган. Тепло от него касается моего лица.

Он специально. Всё делает, чтобы смутить меня. Вогнать в краску, во всех смыслах.

Я резко поднимаюсь, прикладывая руку к его груди, со шлепком.

Устремляю на него разъярённый взгляд. Под ладонью дико молотит его сердце. Бьётся о его грудную клетку изнутри.

Боже, что я делаю?

Мы оба совершенно голые, босые, стоим на холсте. Я знаю, помню кто он.

Но…

Я веду пальцем по его груди, к ключице. Рисуя странный узор. Спускаюсь ниже, по середине груди. Прямо между идеальных твёрдых кубиков пресса. И задыхаюсь.

Отпечаток моей руки на его груди, с потёками алой краски, не отталкивает. Наоборот. Ему это идёт. Чертовски.

Кай прикрывает глаза и делает рваный вдох, когда мой палец приближается к его пупку. Запястья почти касается тот самый орган, на который я пытаюсь не смотреть. Но не могу.

Ну нет. Ниже я не пойду.

Я пытаюсь поднять руку, но Кай ловит мою кисть и обхватывает себя моей ладонью в краске. Прямо там. Его. Сжимает в моей руке своё возбуждение.

Он нереально горячий, почти обжигающий. Пульсирующий. Набухший до предела.

Кай медленно опускает мою руку вниз. Потом поднимает вверх, плавным, скользящим движением.

Я задерживаю дыхание. А потом пытаюсь одёрнуть руку. Но он не отпускает.

– Я хотел не этого, – хрипло произносит он. – Но так ты тоже обнимаешь меня. Даже лучше. Правда, Дарина?

– Нет, я… не это… не хотела и… – почему-то начинаю оправдываться я.

– Разве? – хитро щурится он. – А по-моему, тебе нравится.

– Что? Нет! – протестую я, мотая головой.

– Тогда почему ты не убираешь руку? – Кай хитро опускает взгляд.

Я следую за ним и вижу. Его руки уже нет на моей. Я сама держу… держусь за…

Боже.

Лицо обжигает волной стыда. Я тут же одёргиваю руку, пряча её за спину. Пальцы мелко дрожат.

Только что… что это было? Почему мне… не противно? И почему внизу живота так сладко ноет?

Неужели я возбуждена? На него? Из-за этого?

Миллион вопросов, и абсолютный ноль ответов. Моё тело меня предаёт. Подло и бесстыдно.

Как только я отворачиваюсь, в попытке скрыть собственное предательское возбуждение, Кай громко вздыхает.

– Моя Мышка продолжает дразнить меня.

– Я… – прикрываю глаза и сглатываю. Лицо всё так же пылает. Как и место между ног.

– Чего ты боишься? – его рука скользит по моей коже, оставляя след из мурашек. Прямо к бедру. Ложится на ягодицу. Накрывает её почти полностью. Почему его руки такие большие и совсем не грубые?

Кай притягивает меня к себе рывком. Резко. Пока краска между нами не слипается.

Я