Твоё безумное чудовище - Кристина Миляева

— Постоянно, — рассмеялся он. — Особенно девушки. Знаешь, сколько раз ко мне подходили и начинали разговор, который предназначался Лёхе? А он, между прочим, такой же, как я, только в очках и с вечно серьёзной мордой. Но мы научились друг за друга отмазываться.

Он говорил это так легко, так открыто, что я почти забыла о своих подозрениях. Почти.

Мы проговорили больше часа. Кофе давно остыл, но никто не спешил уходить. Дима был идеальным собеседником — внимательным, остроумным, умеющим и слушать, и рассказывать. Он шутил, я смеялась, и постепенно напряжение отпустило. Я начала чувствовать себя с ним почти спокойно.

— Слушай, — сказал он вдруг, глядя на меня с той самой тёплой улыбкой. — А может, прогуляемся? Погода вроде разгулялась. Покажу тебе одно классное место.

— Какое? — спросила я, хотя внутри уже согласилась.

— Секрет, — подмигнул он. — Пойдём — увидишь.

Я допила остывший капучино, и мы вышли из кафе. На улице и правда стало лучше — дождь кончился, сквозь тучи пробивалось бледное солнце, воздух пах осенью и мокрым асфальтом. Дима взял меня за руку, и от этого простого жеста по телу пробежала дрожь.

Мы шли по арбатским переулкам, он рассказывал какие-то забавные истории из студенческой жизни, показывал старые здания, и я почти забыла, где нахожусь. Просто наслаждалась моментом, его голосом, его рукой в моей, этим странным, пьянящим чувством, которое называют «первым свиданием».

— Сюда, — сказал он, сворачивая в какую-то подворотню.

— Здесь? — удивилась я. Подворотня была тёмной, грязной, совсем не подходящей для прогулок.

— Не бойся, — улыбнулся он. — Это проходной двор. Сейчас выйдем на набережную, там и будет то самое место.

Я послушно пошла за ним. Рука в его руке казалась такой маленькой, такой беззащитной. И вдруг в голову ударила мысль: «А что, если это ловушка?». Но сразу же отогнала её. Глупости. Слишком много детективов смотрю.

В проходном дворе было темно, фонарь не горел, и я почти ничего не видела. Только чувствовала его руку, тянущую меня вперёд. И вдруг — резкая боль в затылке, вспышка перед глазами, и темнота.

Сознание возвращалось медленно, толчками. Сначала слух: где-то далеко гудит что-то, похожее на вентиляцию. Потом обоняние: запах — чистый, стерильный, с примесью чего-то сладковатого, почти приторного. Потом тело: я лежу на чём-то очень мягком, очень удобном, и я… голая.

Глаза распахнулись резко, от ужаса.

Я лежала на огромной кровати под балдахином из тяжёлой тёмной ткани. Постельное бельё — шёлковое, чёрное, приятно холодило кожу. Надо мной нависал потолок. Зеркальный. Я видела в нём своё отражение — бледную девушку с распущенными светлыми волосами, раскинувшуюся на чёрных простынях. Совершенно голую.

Сердце заколотилось где-то в горле. Я резко села, зарываясь руками в простыни, пытаясь прикрыться. Комната, в которой я оказалась, была… шикарной. Огромная кровать занимала центральное место. Вдоль стен — изящные тумбы, комоды из тёмного дерева, тяжёлые портьеры на окнах (окна? есть ли здесь окна?). Пол устилал пушистый ковёр, в котором утопали ноги. Горел мягкий, приглушённый свет — откуда он исходил, я не поняла.

Но самое страшное было не в этом. Самое страшное было на стене напротив кровати.

Целая коллекция. На крючках, на полочках, в открытых ящиках комода. Наручники — кожаные, металлические, с цепочками и без. Плетки — разных размеров, от маленьких, почти игрушечных, до вполне серьёзных. Зажимы для сосков, соединённые цепочкой. Страпоны. Фаллоимитаторы — всех цветов и размеров. Вибраторы. Анальные пробки. Верёвки — аккуратно смотанные, разноцветные. Кляпы — кожаные шары, резиновые «косточки», даже один с дырочками для дыхания.

Я смотрела на это всё и не могла пошевелиться. Мысли путались, сердце билось где-то в ушах, заглушая все звуки. Где я? Как я здесь оказалась? Дима… Дима привёл меня в тот проходной двор, а потом…

Потом удар. И темнота.

Значит, это был он. Он меня похитил. Этот милый, обаятельный парень, с которым я пила кофе и смеялась над его шутками, — похититель. И комната, в которой я оказалась, — тюрьма. Очень дорогая, шикарная, но тюрьма. С игрушками для пыток.

Я вскочила с кровати, заметалась по комнате. Где дверь? Вот она — тяжёлая, деревянная, без ручки. Я налетела на неё, заколотила кулаками.

— Выпустите меня! — закричала я. — Немедленно выпустите!

Тишина. Только гул вентиляции где-то над головой.

Я прижалась ухом к двери, пытаясь услышать хоть что-то. Ни звука. Тогда я бросилась к стенам — может, есть окно? Но портьеры скрывали не окна, а глухую стену с искусственной подсветкой, имитирующей солнечный свет.

— Боже, боже, боже… — шептала я, чувствуя, как паника затапливает сознание.

Я снова посмотрела на стену с игрушками. Они были разложены с пугающей аккуратностью, как в музее или в дорогом секс-шопе. Кто-то явно готовился. Кто-то явно знал, что я здесь окажусь.

Дима. Или его брат. Или они оба.

От этой мысли внутри всё оборвалось. Я вспомнила их разговор в кафе: «Мы близнецы. Мы очень близки». Вспомнила сцену в кабинете куратора — двое? Нет, там был один мужчина и Наташа. Но если они близки… если они всё делят…

Я снова заметалась по комнате, ища хоть что-то, что могло бы стать оружием или инструментом для побега. Но комната была идеально безопасной — никаких острых предметов, никаких тяжёлых вещей, которые можно было бы использовать как молоток. Только мягкая мебель, шёлковые простыни и стена с игрушками, от одного взгляда на которую внутри всё сжималось от ужаса.

Я подошла к комоду, где лежали игрушки. Руки дрожали, когда я протянула их к наручникам — кожаным, мягким, с подкладкой из овчины. Дорогие. Всё здесь было дорогим, продуманным, качественным.

Значит, меня готовили. Знали, что привезут сюда. И готовили это место специально для меня.

— За что? — прошептала я в пустоту. — Что я вам сделала?

Ответа не было.

Я отошла от комода, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Села на край кровати, обхватила себя руками, пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло. В зеркальном потолке я видела своё отражение — жалкое, испуганное, голое.

Голое. Меня раздели. Пока я была без сознания, меня раздели догола. Кто-то прикасался ко мне, снимал одежду, укладывал на эту кровать. И я ничего не помнила. От этой мысли стало ещё страшнее.

Сколько я была без сознания? Час? День? Неделю? Часы на стене были — стильные,