Твоё безумное чудовище - Кристина Миляева

— Привет, — сказал он, останавливаясь в полуметре. — Ты Арина, да? С первого курса? Я Дима. Мы, кажется, не знакомы.

Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

— Привет. Да, Арина. Мы не знакомы.

— А я тебя видел вчера на парковке, — он прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то… узнающее? — Ты на розовом «Мини»?

— Да, — выдавила я. Сердце колотилось где-то в горле.

— Клёвая тачка, — улыбнулся он. — А ты сама ещё клёвее.

Катя рядом со мной тихо ахнула и толкнула Полину локтем. Полина подняла одну бровь, но промолчала.

Я покраснела до корней волос.

— Спасибо, — пробормотала я, не зная, куда деваться.

— Слушай, — Дима приблизился ещё на шаг, и теперь между нами было не больше тридцати сантиметров. Я чувствовала тепло его тела, видела, как поднимается и опускается его грудь. — Может, как-нибудь кофе выпьем? В смысле, я и ты. Если ты не против.

Катя за моей спиной, кажется, перестала дышать. Я тоже.

— Я… — начала я, но голос сорвался. — Я подумаю.

Дима усмехнулся, и эта усмешка была такой тёплой, такой обезоруживающей, что я готова была провалиться сквозь землю.

— Подумай, — кивнул он. — Я в двенадцатой группе, истфак. Найдёшь, если захочешь.

Он развернулся и ушёл, даже не оглянувшись. А я осталась стоять, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри всё дрожит мелкой, противной дрожью.

— Ахренеть, — выдохнула Катя. — Ахренеть! Он тебя на свидание позвал! При первой встрече! Арина, ты что, сразила его наповал?

— Заткнись, — прошептала я, всё ещё глядя в ту сторону, куда ушёл Дима. — Просто заткнись.

Но в голове крутилось другое: если это Дима, то где его брат? И почему я не могу выбросить из головы ту сцену в кабинете? И главное — почему мне кажется, что это был не Дима, а тот, другой? Тот, чьего лица я не видела, но чьё тело запомнила навсегда.

Дождь за окном усилился, барабаня по стёклам. А я стояла посреди опустевшей аудитории и понимала: это только начало. И что будет дальше — я не знаю. Но одно я знала точно: спокойной жизни пришёл конец.

Димка ворвался в квартиру как ураган — с порога швырнул рюкзак в угол, стянул мокрую куртку и рухнул на диван, довольно скалясь.

— Ну что, брат, — протянул он, закидывая руки за голову. — А я тут новости принёс.

Я стоял у окна, глядя на серый, залитый дождём двор. Мысли всё ещё были там, в кабинете куратора, где я трахал Наташу, представляя на её месте другую. Светлые волосы, разметавшиеся по столу, испуганные глаза, тонкие пальцы, царапающие мою спину. Член дёрнулся от воспоминания, и я раздражённо дёрнул плечом.

— Какие новости? — бросил я, не оборачиваясь.

— Помнишь ту девку с розовым «Мини»? — голос Димки сочился довольством. — Ту самую, на которую ты слюни пускал?

Я резко обернулся. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

— Что с ней?

— А то, — Димка сел на диване, сверкая глазами. — Я сегодня с ней познакомился. Арина её зовут. Со второго курса, международные отношения. Папочка — строительный магнат, Артём Соколов. Слышал про такого?

Я слышал. Конечно, слышал. «Сокол-Строй» — одна из крупнейших строительных компаний в стране. И именно её акции были нужны нашему отцу для какого-то тёмного передела, о котором он говорил вполголоса по телефону, когда думал, что мы не слышим.

— И что? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А то, что она согласилась на свидание, — Димка растянулся на диване, довольно жмурясь. — Ну, почти согласилась. Сказала, что подумает. Но по глазам видел — придёт. Такие девочки всегда приходят, когда им правильные слова говоришь.

У меня внутри всё похолодело, а потом взорвалось жаром. Димка. Мой брат. Мой близнец. Будет встречаться с ней. С той, чей образ преследовал меня все эти дни, чьи испуганные глаза я видел во сне, чьё тело представлял под собой каждую ночь, доводя себя до исступления рукой.

— И что ты собираешься делать? — спросил я, подходя ближе. Голос сел, пришлось откашляться.

— Как что? — Димка приподнялся на локтях, удивлённо глядя на меня. — Трахнуть, конечно. Таких девочек надо трахать долго и со вкусом. Они этого ждут, даже если не признаются. Особенно если не признаются.

— Она не такая, — вырвалось у меня.

Димка уставился на меня, и в его глазах мелькнуло понимание. Он сел, перестал улыбаться.

— Ах вот оно что, — тихо сказал он. — Ты всё ещё о ней думаешь. Даже после того, как мы Наташу вдвоём… Ты о ней думал, когда её трахал? Признавайся.

Я молчал. Но молчание было красноречивее любых слов.

— Твою мать, Лёха, — Димка провёл рукой по лицу. — Я надеялся, что это пройдёт. Что ты просто завёлся на свежую кровь. Но если ты до сих пор… — Он замолчал, вглядываясь в моё лицо. Потом медленно улыбнулся. Улыбка была нехорошая. — Значит, она нравится нам обоим.

— Дим, — начал я, но он перебил.

— Помолчи. Дай подумать.

Он встал с дивана, прошёлся по комнате, зачем-то поправил штору, хотя за окном было серо и дождливо. Я смотрел на него — на свою точную копию, на свою вторую половину — и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, опасное. Ревность? Нет. Скорее, собственничество. Она должна быть моей. Только моей. Но Димка — это не чужой мужик, это я сам, только с другой стороны. И отрицать, что его тянет к ней так же, как меня — глупо.

— Слушай сюда, — Димка наконец остановился напротив. В его глазах горел тот самый охотничий огонь, который я так хорошо знал. — У нас есть возможность совместить приятное с полезным. Очень полезным.

— О чём ты?

— Об отце. Ты слышал, что он говорил про «Сокол-Строй»? Про акции, которые ему нужны для какого-то там передела? — Димка понизил голос, хотя в квартире кроме нас никого не было. — А