Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

Дерево тёплое, чуть шершавое. Уютное. И этот образ совершенно не вяжется с человеком, который…

– Нравится? – его голос за спиной заставляет вздрогнуть и резко обернуться.

Я застываю перед ним, как загнанный зверёк, пойманный в силки. На нём тёмные спортивные штаны. Широкие и тяжёлые. Они держатся на бёдрах. Так низко, что я вижу дорожку из тёмных волосков, уходящую от пупка под резинку.

Отворачиваюсь быстро и слишком резко. К лицу приливает кровь.

Я словно подсмотрела за ним. Увидела то, что не должна была.

Но взгляд всё равно возвращается к нему. К его расслабленной позе. К тому как он подпирает дверной косяк плечом. К растрёпанным волосам и лёгкой чуть снисходительной улыбке.

– Нет, я…

Что мне сказать? Он наверняка зол, что я хожу по его дому. Что позволяю себе слишком многое. Я же пленница… пленникам не положено разгуливать по домам похитителей, верно?

– Нет? – Кай приподнимает бровь. – Можем переделать, если не нравится.

– Пере… что?

В голове с хрустом прокручиваются шестерёнки. Кажется, что-то ломается. Логика, например.

– Переделать. Если тебе не нравится, просто изменим дизайн. Какие цвета твои любимые?

Но почему ты так говоришь? Что происходит? Ты же… ты же похитил меня. Ты же чуть не убил моего брата. Да и меня тоже. Ты же… делал с моим телом такое… такие вещи… А теперь просто говоришь, что изменишь дизайн кухни, если мне не нравится?

Он ненормальный.

Да. Точно. Натуральный псих.

– Нет, мне нравится, – поспешно бормочу я.

Господи, как мне себя вести с ним?

– Не стесняйся сказать, если тебе что-то нужно, – говорит он, подходя ко мне.

Он протягивает руку, и я инстинктивно дёргаюсь от неё. Спотыкаюсь о барный стул и теряю равновесие.

Кай ловит меня с лёгкостью и проворностью настоящего хищника. Внимательные острые глаза изучают моё лицо. Сильная рука прижимает меня за поясницу. А прохладная ладонь ложится на лоб.

От этого простого действия, я замираю. Почему-то хочется прижаться к его ладони. Она так приятно охлаждает голову.

Кай… Красивое имя. Необычное. Он такой же как в той сказке? С ледяным сердцем, которое заморозила Снежная Королева?

Мои ладони упираются в его грудь. Кожа кажется прохладной. Но под ней, там под рёбрами, бьётся горячее сердце. Стучит всё быстрее.

Почему оно ускоряется?

Его запах – Айсберг и перец, неожиданно расслабляет и вызывает странные реакции тела. Грудь напрягается, внизу живота тяжелеет.

– Ты горишь.

Я горю, да.

Стоп. Что?

– Сядь, – Кай подхватывает меня под попу и усаживает на стул.

Его тон перестаёт быть игривым и ласковым. В нём ледяной приказ, от которого я вздрагиваю.

– Не бойся. Я всего лишь буду тебя… лечить.

– Лечить? – переспрашиваю, потому что это не укладывается в моей голове.

Он оборачивается от включённого чайника. Шум закипающей воды кажется таким обычным и чуждым этому месту, что я ловлю диссонанс.

Кай скрещивает руки на груди и ухмыляется, глядя на меня с хитрым прищуром.

– Конечно, если ты не хочешь предложить мне что-то поинтереснее… Мышка. Например, себя, на этом столе. М?

Кай

После моего вопроса она зависает с расширенными глазами и открытым ртом.

Рот… Сладкий, с пухлыми губами, которые хочется укусить.

– Нет? – сипло выдыхаю я, мысленно отмахиваясь от пошлых картин, что уже рисует воображение.

Дарина мотает головой и громко сглатывает.

Ну, конечно же нет.

Я усмехаюсь.

Ставлю перед ней пенопластовый контейнер с едой из ресторана. Каждый день получаю свежую. Двигаю по столешнице кружку с жаропонижающим. Она сидит за столом, в спортивном костюме, который ей удивительно идёт. Смотрит на мои руки. Следит за движением сухожилий, когда я открываю контейнер. Беру из него пластиковую вилку и протягиваю ей.

Интересно, на что она смотрит? Что ищет на моих руках? Историю в шрамах? Слабое место? Её взгляд проходит по мне сканером. Она старается быть холодной, анализирующей и спокойной. Только это моя роль. Не её.

Покажи мне эмоции, Мышка.

– Ешь, – мой голос звучит глухо.

Она медленно берет вилку. Не поднимая глаз. Наши руки соприкасаются. Сквозь меня будто разряд пропускают.

– Спасибо, – говорит она. Без интонации. Как робот.

«Спасибо».

Звучит как программа, которая дала сбой.

Мне хочется швырнуть контейнер в стену. Чтобы наконец появилась нужная реакция – испуг, истерика. Но с ней так нельзя.

Нельзя.

Она не ест. Ковыряет вилкой в еде.

– Ты всегда так кормишь своих пленников? – она поднимает взгляд. Голубые глаза – два осколка льда. В них я вижу своё отражение.

– У меня не было других пленников, – отвечаю я. И тут же чувствую укол ярости на самого себя.

Зачем я это сказал?

Информация – уязвимость. Так какого я выдаю ей свои слабые места?

Она чуть наклоняет голову.

– Тогда… что я здесь делаю?

– Пока что, задаёшь слишком много вопросов.

– А ты даёшь слишком мало ответов. Неэффективный обмен.

Она ведет переговоры. Со мной. В её положении. Это либо безумие, либо расчет.

Я склоняюсь ко второму. И это чертовски возбуждает.

Делаю шаг вперёд. Моя тень накрывает её целиком. Она не отодвигается только усилием воли. Лишь сильнее сжимает вилку.

– Эффективный обмен, Мышка – я говорю, ты делаешь, – рычу я, наклоняясь. – Сейчас вопрос: почему ты не ешь?

Она смотрит на еду, потом снова на меня.

– Не голодна.

– Врёшь.

– Тебе от этой лжи не станет больно. От голода – станет. Мне. Это мой тихий протест. Ты ведь не любишь тишину, верно? Ты любишь, когда громко.

Правило разгадано, и она играет против него. А она умна. Мне нравится.

Я сажусь на стул напротив неё. Упираю локти в стол. Наши лица на одном уровне.

Она дразнит меня. Чёрт возьми, она дразнит хищника, у которого зубы в сантиметре от её глотки.

– Может, стоит вернуться к твоему брату и закончить начатое? Чтобы добавить драмы.

По её лицу пробегает судорога. Микроскопическое сокращение мышц у глаз. Искра!