Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

– Глупая, – шиплю я, но в голосе мелькает паника. – Заболеть хочешь?

Я несу её в спальню. Она невесомая, и холодная как сосулька. Стягиваю с себя оставшуюся одежду. Залезаю под одеяло, притягиваю её к себе, прижимаю всем телом. Кожа к коже. И накрываю нас обоих одеялом, создаю пещеру, кокон из тепла.

И начинаю греть. Руками тру её спину, бёдра, плечи. Дышу на её шею, в лицо. Зажимаю её ледяные ступни между своими голенями. Обвиваю её полностью, пытаясь стать для неё печкой.

Её тело понемногу оттаивает. И вместе с теплом приходит дрожь. Сначала мелкая, потом сильнее. Её зубы начинают стучать. Она втягивает воздух со звуком, похожим на всхлип.

– Да, вот так, – я прижимаю её ещё крепче. – Дрожи. Грейся. Я с тобой.

Я с ней. И я не отпущу. Никогда. Даже если придётся греть её так всю оставшуюся жизнь.

Дарина

Снова тот дом. Огни стробоскопов отпечатываются вспышками белого света на сетчатке.

Я пытаюсь следить за братом, но он общается то с одними ребятами. То с другими.

Ему весело, и это главное. А то, что мне не нравится эта компания… обсудим дома. Когда вернёмся. Он, конечно, младший, но ему скоро восемнадцать, и я не могу… да и не хочу давить на него.

Все парни старше Тимофея. Вроде бы дружелюбные. Но гораздо взрослее, опытнее, хитрее. И косятся на меня... плотоядно. Обсуждают, я уверена.

Тим наверняка сказал им, что я его сестра.

– Скучаешь? – перекрикивая музыку спрашивает полноватый парень с сальным взглядом.

Он осматривает меня с головы до ног и обратно. А мне помыться хочется. Надеюсь, с этим Тим не дружит. Намерения у него явно далеки от благородных.

– Нет, всё в порядке, – отвечаю тихо. Не думаю, что он меня слышит. Но мне всё равно.

Я снова ищу глазами Тима. Но вместо этого вижу тёмный угол в другом конце зала. Там сидит один парень. И мне почему-то кажется, что чего-то будто не хватает. Или кого-то.

Открывается входная дверь. И входит высокий брюнет.

Тот самый…

Ледяные глаза. Идеально красивое холодное лицо. И маска.

Он идёт на меня, и я перестаю дышать. Сердце рвётся из груди, в попытке сбежать от меня. От него.

Бежать!

«Тим!» – хочу закричать, но голоса нет. Я даже рта открыть не могу.

Паника накатывает волнами, сковывая грудную клетку. Дышать не даёт.

Нужно забрать брата. Уносить ноги… Но я не могу пошевелиться. Смотрю на брюнета как заворожённая. Прямо в синие глаза.

Мышь перед удавом.

Он улыбается, а от вибраций его низкого голоса сводит живот.

– Тебе нравится, Мышка?

Я просыпаюсь в холодном поту от собственного крика. И не сразу понимаю, что не так. Пот холодный, но мне жарко. Ужасно жарко и тесно.

Сквозь тяжёлый сон, я не сразу понимаю почему мне так неудобно. И что это тяжёлое лежит на моей талии. А когда понимаю… замираю мышкой. Даже дыхание задерживаю. И пытаюсь тихонечко выползти из обжигающих объятий.

Он же голый! Совершенно, абсолютно голый! И я тоже. И он… прижимается ко мне. Прижимается!

Бежать, прятаться…

– Куда, – хрипло бормочет он, притягивая меня обратно.

Стискивает меня в объятиях. Шумно втягивает воздух у меня на затылке. Его нос касается волос, и я покрываюсь мурашками. Вся.

– М…мне надо, – бормочу я, но из горла вырывается воронье карканье.

– Доигралась, – вздыхает он. – Заболела.

– Нет, я… мне в туалет нужно.

Он отпускает не сразу. Будто не верит в моё оправдание. Но всё же разжимает руки.

Я отлипаю от него, понимая, что в спину мне упирается не только его пресс. Но и кое-что ещё. И я не хочу знать, что это. Не хочу, но знаю. Лицо всё равно горит.

Поднимаюсь с кровати и только теперь понимаю, что на мне нет вообще ничего. Даже трусов.

– Ты… – я прикрываюсь руками. Тело мелко потряхивает от холода. Хотя пол под ногами тёплый.

– Я, Кай, кстати, – он подпирает голову рукой и смотрит на меня оценивающе.

На растрёпанные волосы, которые частично прикрывают грудь. На живот, ноги. И на руки, которыми я прикрываю то, что ему видеть не положено.

– Ты что-то сделал со мной? Воспользовался моим…

Моим бессознательным положением. Но я не могу произнести это вслух. Слова просто застревают в горле.

Я прислушиваюсь к телу. Вроде бы всё как раньше. Кроме странной дрожи и того, что меня, кажется, знобит.

– Ты вроде бы в туалет собиралась, – он ухмыляется одним уголком рта, закидывая руки под голову.

На его локте повязка. Такие обычно накладывают после капельниц в больнице.

Теперь я вспоминаю, что он куда-то уходил. Он уезжал в больницу?

– В пакете одежда, – он указывает подбородком на пол, рядом с моими ногами. – Надеюсь, угадал с размером.

Вот только я слышу в его словах совсем не это. Он надеется, что мне понравится. Вот о чём он говорит.

Я хватаю пакет и бегу в ванную. Пятую точку покалывает от его взгляда. И от моего стыда.

В пакете оказываются нижнее бельё нескольких видов. Ничего пошлого или непристойного. Что удивительно и… вызывает странное чувство некой благодарности, что ли. Размер подходит. Садится почти идеально. Я выбираю шортики и спортивный лиф чёрного цвета. Белые носки. И спортивный костюм. Мягкая, тёплая ткань приятно согревает кожу. Но меня всё равно колотит.

Я трогаю лоб.

Ну, точно. Температура. Чёрт. Потому меня и знобит.

Возвращаться в комнату не хочется. Но выбора у меня нет. И я иду, осматривая по пути дом.

Справа от входной приоткрыта дверь. Там спортивный зал с тренажёрами. Слева кухня. Большая, просторная, с кухонным островом. Тёмно-серые фасады и светлое дерево. Молочная плитка на полу, над которой мебель будто бы в воздухе висит. Новейшая техника.

Прямо как в моих мечтах.

Я осторожно крадусь туда. Беззвучно ступая по тёплому чистому полу белоснежными носками.

Чистота кажется стерильной. Или будто бы здесь не живут.

Пальцы сами ложатся на деревянную столешницу. Я провожу по