Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

Помимо белой смерти, на рынки Европы, США, Канады и Японии массово поставлялись и «изобретения» медельинских фармацевтов — экстази, мефедрон и прочие средства, запреты на которые вообще только-только начинали обсуждаться, и это в момент, как поставки достигли уже нескольких миллиардов таблеток в год.

Количество долларов, марок, франков, йен и прочих фунтов текло такое, что отмыть это всё не было никакой возможности, физически. Ты не можешь спрятать десятки миллиардов долларов выручки в год — просто не можешь. Сравнимую с экспортом крупной страны сумму не отмыть стриптиз-клубами, парочкой ретейл-сетей и даже и крупным туристическим кластером.

Нет, конечно же вся система, выстроенная Эскобаром, активно работала «прачечной». Сложные схемы, исполняемые с максимальной аккуратностью, с предохранителями на каждом уровне, были более чем эффективны, но в легальное поле удавалось протаскивать в лучшем случае треть от всего потока — хотя, скорее, четверть… И именно поэтому-то он и не стеснялся тратить миллиарды на ту же «тайную» благотворительность, взятки там, где у него особо и интересов-то не было, скупку по «заниженной» цене самых разных активов, начиная от скота и заканчивая металлоломом. Ведь альтернативой было банальное закапывание этих денег в землю…

Вообще, порой на Пабло накатывало ощущение глубокой неправильности того, что он делал. В конце концов, все эти миллиарды, которые он так активно тратил, брались совсем не из воздуха, нет. Они рождались из разрушенных жизней сотен тысяч, миллионов людей. И это только напрямую — косвенно счет шёл на десятки миллионов.

Однако, тренированная совесть с легкостью отбрасывала всякие сомнения. «Гринго» были врагами, и врагов он жалеть не собирался. Они поступали так со всем миром столетиями, травя, грабя, устраивая геноциды, перевороты, революции… Да, оправдание так себе — но Пабло и не был святым, кто бы что в родном Медельине не говорил, и как бы не рисовал его в виде святого на стенах в переулках. Он стал, после своего перерождения, человеком, который хочет изменить мир, параллельно отомстив его нескольким частям.

Более того, где-то в глубине души Пабло чувствовал, что его империя — это неизбежное зло. Если не он, то придёт кто-то другой, более жестокий и менее умный, ровно как это случилось в прошлый раз. Он хотя бы строит школы, больницы, заводы, даёт работу и надежду миллионам. Этот аргумент — «конечная цель оправдывает средства» — Пабло прокручивал в голове каждый раз, когда сомнения начинали одолевать его. И каждый раз сомнения отступали.

Тем более что вот на таких мероприятиях, видя радостные и гордые лица соотечественников, благодарных лично ему, Эскобар чувствовал настоящий душевный подъём. С каждым днём усилия, вложенные в повышение благосостояние его людей давали всё большую отдачу.

Улучшения проявлялись буквально везде, по всей стране, в промышленности и сельском хозяйстве, в образовании и здравоохранении… А ещё всё больше и больше учеников его школ занимали позиции в экономике, образовании, муниципалитетах, силовых структурах. Причем приходили туда ребята, учившиеся в его сетке (или правильнее сказать секте?) всё дольше. Кто-то — из тех кто пришёл только в старших классах — провел в интернатах всего год-другой. Ну а сегодня на арену выходили ребята, проведшие под тотальной промывкой мозгов все пять лет…И с каждым годом их будет все больше и они будут из тех, для кого детства…В общем, к середине 90-х Пабло будет владеть страной даже без всякой официальной должности.

Ведь это только кажется, ну что такое пара тысяч и даже десятков тысяч человек в многомилионной стране? А на самом деле это очень и очень много, если они спаяны между собой, дисциплинированы и объединены идеологией. В общем, это уже более чем серьёзная сила: можно, например, спросить у Российской империи, где власть в 17-ом сначала взяла, а потом удержала относительно небольшая партия большевиков…

Толпа снова взорвалась аплодисментами, плавно перешедшими в становящееся уже традиционным скандирование:

— El Patron! El Paaa-tron! El Paaaa-tron!

Пабло, очнувшись от размышлений, снова поднял руку в приветственном жесте, растягивая губы в радостной улыбке.

Красная лента была перерезана, завод запущен, и ещё тысячи людей получили работу на годы вперёд. Он удовлетворённо кивнул сам себе — и камерам — принимая из рук директора символический ключ от первой сошедшей с новой линии машины.

Теперь можно было возвращаться в Медельин — к Лине, детям и настоящей жизни. Потому что вся эта помпезность, митинги и перерезания ленточек под софитами и вспышками камер оставались лишь спектаклем. Настоящая работа — та, что меняет мир, — всегда делалась в тиши кабинетов.

Но какой же классный это спектакль.

AMC Eagle

Весь конец апреля Пабло провёл как на иголках. Двадцать шестого и двадцать седьмого, когда в печати не появилось никаких сведений о радиоактивном облаке над СССР, его начало тихонечко отпускать, хотя окончательно расслабиться не удавалось.

Предотвращение Чернобыльской катастрофы было одной из самых важных задач, которые перед собой поставил Эскобар еще почти десять лет назад, почти сразу после «изменения». Сразу по нескольким причинам.

Во-первых, авария под Припятью остановила развитие атомной энергетики на несколько десятков лет — не только в Союзе, а вообще в мире. И, наверное, даже не просто остановило, а отбросило назад.

Вялое оживление, начавшееся было во второй половине нулевых, закончилось на Фукусиме, и реальное шевеление началось уже в середине двадцатых годов двадцать первого столетия — когда стало уже окончательно понятно, что «ветер и Солнце» помочь с решением энергетических проблем человечества не в состоянии. А это очень негативно сказалось на перспективах прохождения планетой энергетического кризиса.

Во-вторых, авария на Чернобыльской АЭС создала немаленькие людские жертвы — прямо и косвенно — и разрушенные судьбы.

В-третьих, ликвидация её последствий стоила СССР очень и очень много, даже вот просто в деньгах. Оценки ходили самые разные, но цифра в 200 миллиардов рублей всех видов затрат и ущерба выглядела довольно реалистично.

Ну и других, более мелких причин Эскобару тоже хватало. Вот только несколько лет у него никак не получалось придумать, как разрешить ситуацию.

Впрочем, Союзу он помогал, как мог — сдача нескольких шпионов, помощь в обходе КОКОМ… В общем, в конце концов, за пять с лишним лет он наработал достаточный запас гудвила в отношениях с КГБ, чтобы рискнуть сделать хоть что-то.

Прямо говорить про то, что «ваш эксперимент — неправильный», он не стал, а поступил гораздо тоньше. При очередном обмене информацией, он подбросил тщательнейшим образом подготовленную дезинформацию, сообщив, что