Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

сторону станции метро. Он понимал, что Хоторн, по-своему, прав. У него нет доказательств. Есть только гипотеза, выстроенная на обломках его собственной карьеры. Есть уверенность, граничащая с одержимостью. И есть страх: холодный, липкий, от которого просыпаешься по ночам: а что, если он ошибается? Что, если Эскобар действительно просто очень удачливый бизнесмен, а весь этот глобальный хаос, играющий ему на руку — всего лишь стечение обстоятельств?

Американец привычным уже усилием воли задавил всякую тень сомнения. Нет-нет-нет. Он не полезет в кроличью нору, потому что понимает свою правоту. С Эскобаром связано слишком много «случайностей». Не бывает так, что хаос приносит одному человеку выгоды постоянно. Это слишком маловероятно, как выигрывать в лотерею раз за разом. Просто невозможно быть настолько удачливым. А значит, это не удача. Это чья-то работа. Кто-то дирижирует события — и у этого кого-то есть имя. Пабло Эмилио Экобар Гавириа.

И если его не остановить… — тут, если честно, разум американца буксовал. Он чувствовал, что не будет ничего хорошего, но не мог сформулировать саму по себе угрозу. Что произойдёт, если он, Стивен Гордовски, просто-напросто отойдёт в сторону? Уедет куда-нибудь на Гоа, и будет проводить свои дни на пляже, попивая коктейли и наслаждаясь погодой? Накоплений у него хватит… Почему бы не поступить именно так?

Потому что это неправильно. Он всю жизнь сражался за то, во что верил, и уйти сейчас означало предать, в первую очередь, себя самого. Эскобар набирал силу и становился опаснее с каждым месяцем. Его сеть разрасталась, проникала буквально везде. И текущими темпами он станет опаснее для Запада, чем даже Советы. СССР, по крайней мере, играл по правилам — в отличие от колумбийца, не стеснявшегося ни в каких средствах. Убийства, подкуп и шантаж, распускание слухов, заказные статьи в газетах — малая часть арсенала, пускаемого наркобароном в ход.

Ну и, конечно, полёт в космос — и тем самым превращение себя в неприкосновенного.

Гордовски остановился у входа в метро, пропуская мимо себя поток офисных клерков, спешащих по домам, и вытащил из пачки ещё одну сигарету. Никто не смотрел на него. Никому не было до него дела.

— Ладно, — прошептал он одними губами. — Если мне не дают ресурсов… я найду их сам. Придумаю что-нибудь.

Конечно он знал, что это безумие: несколько человек против многомиллиардной империи, построенной на страданиях и крови, а сверху прикрытых фальшивой — ну или даже настоящей, но тем не менее, не особенно честной — благотворительностью. Но, по большому счету, выбора у него уже не оставалось, потому что за прошедшие годы он закопался слишком глубоко. Наверное, с момента, когда де-юре предал ЦРУ. И всё, что ему теперь оставалось — это попытаться только довести дело до конца… или сдохнуть в процессе.

Пабло смотрел на освещенную утренним солнцем толпу людей — целое колышущееся море — с чувством глубокого внутреннего удовлетворения. Здесь, на севере Колумбии, в Барранкилье люди любили его не меньше, чем в Боготе или Картахене (Медельин оставался вне конкуренции — там Пабло практически боготворили).

Почему? По множеству причин: благотворительность, пропаганда, пиар…И, конечно, потому, что он давал людям работу. Если та же Картахена была гораздо больше про туризм и пляжи — и отели там строились с невероятной скоростью — то Барранкилья стремительно превращалась в основной промышленный кластер Колумбии. США были буквально «через море» — и, хотя Карибы славились своими штормами и ураганами, это было невероятно логистически удобно, иметь доступ к главному рынку планеты.

Собственно, промышленность и была причиной сегодняшнего приезда сеньора Эскобара: требовалось «перерезать ленточку», официально запуская очередную производственную линию на новеньком заводе одной из его многочисленных компаний.

FAB — Fábricas de Automóviles Bolivarianas, «Боливарианские автомобильные заводы». Компания-«мама» «Носорога» — самого популярного роскошного внедорожника по обеим сторонам Атлантики. Вторая модель стала невероятно успешной, учитывая её цену, и раскупали её, кажется, все имеющие деньги — рэперы и мафиози, звёзды Голливуда и спорта, миллионеры и миллиардеры, политики и чиновники (из тех, что повыше). Ну и конечно не обходилось без «крутых парней» в Африке, а также шейхов и диктаторов на Ближнем Востоке…Тот же Саддам Хуссейн, например, купил себе сразу тридцать пять бронированных 750-ти сильных версий, предпочитая раскатывать кортежем не менее, чем в десяток автомобилей…

Кроме второго «Носорога», дочка FAB-а — совместное предприятие с Крайслером — показывала отличные результаты с минивэном. Казалось бы, вот он успех — но нет, для Пабло Эскобара пара удачных моделей, одна из которых ещё и не своя, выглядели совершенно и решительно недостаточным (отчего понимающие в индустрии люди крутили пальцем у виска). Хотелось сильно, сильно большего, и поэтому вот уже несколько лет FAB жадно охотился на валяющиеся под ногами активы.

Главной жертвой, конечно, стали британцы. И даже не потому, что страдания этой страны вызывали у всех трех частей души Пабло редкое единение и согласие, нет. Имелась совершенно объективная причина: катастрофа 82-го и тяжелейший кризис английской экономики привели к тому, что и без того очень плохо себя чувствовавший «Бритиш Лейланд», крупный автомобильный концерн островитян, начал буквально умирать и разваливаться на куски. Да и другие компании отрасли — тоже.

Так что еще в октябре 82-го FABкупил «Лотус» за абсолютные копейки. Меньше чем через полгода последовала очередь «Мини» — легендарная марка ушла в руки колумбийцев разве что не бесплатно. Тогда же, в начале 83-его, руки Эскобара дотянулись и до легендарного «Делореана».

Купить обанкротившийся бренд (причем частично из-за обвинений отца-основателя, Джона ДеЛореана в торговле кокаином, что казалось Эскобару особенно ироничным) и производство оказалось очень просто. Единственный завод компании находился в Северной Ирландии и, естественно, что новые власти были только лишь в восторге, что производство такого автомобиля в Данмурри не окажется свернуто, а наоборот — будет наращиваться и обновляться.

Почти сразу после DMC в состав FABвлился «Юнипарт», еще один кусок «Лейланда», отвечающий за логистику и запчасти.

Но это всё было не то…требовалась жемчужина. И вот её Пабло обнаружил совсем даже и не в Британии, а, как ни странно, в США. «Рено» к тому моменту пару лет уже искал, куда пристроить болтающийся у него придатком глубоко убыточный AMC (American Motor Corporation). В старой реальности Пабло французы нашли покупателя в восемьдесят седьмом — им стал как раз Крайслер. Ну а в этой жизни подсуетился Эскобар, и уж полмиллиарда долларов в конце 83-его для FAB-а проблемой не стали…

Самым вкусным кусочком этого