Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

* * *

День тянулся медленно.

После разговора с ректором я вернулся в комнату и рухнул на кровать. Грудь всё ещё ныла, голова гудела, и я чувствовал себя выжатым до предела. Громир и Зигги ушли на пары, оставив меня одного с коммуникатором и мыслями, которые не желали успокаиваться.

Я лежал, глядя в потолок, и ждал.

Сообщение пришло ближе к вечеру. Короткое, сухое, без лишних слов.

«Ваше высочество. Информация о князе будет готова через два дня. Пока — отдыхайте. И не покидайте академию. Слишком много глаз».

Я перечитал его дважды. Потом ещё раз. Два дня. Два дня ожидания. Два дня, в течение которых я должен сидеть в академии и делать вид, что всё в порядке.

— Два дня, — сказал я вслух, откладывая коммуникатор. — Я могу подождать.

Дверь открылась, и в комнату вошли Громир и Зигги. Громир сразу направился к своей кровати и рухнул на неё с громким вздохом. Зигги сел за стол и принялся что-то писать в своём блокноте.

— Что там? — спросил Громир, заметив, что я смотрю на коммуникатор.

— Долли, — ответил я. — Информация о князе будет через два дня.

— Два дня? — переспросил Громир, садясь. — Это долго. Может, за это время Ви перевезут в столицу. Или что ещё случится хуже.

— Что-то всегда случается, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает знакомое беспокойство.

Зигги оторвался от блокнота и посмотрел на меня.

— Ты не думал, что за два дня может произойти что-то плохое? — спросил он. — Например, ректор передумает и решит наказать тебя. Или Каллены найдут способ отомстить. Или виверну переведут в другое место.

— Я думал об этом, — ответил я. — Но я не могу ничего сделать, пока Долли не найдёт информацию. Если я начну действовать вслепую, я могу всё испортить.

— А что, если она не найдёт ничего полезного? — спросил Громир. — Что, если князь откажется помогать?

— Тогда я найду другой способ, — ответил я. — Но я не собираюсь сдаваться. Ви в питомнике. Сигрид неизвестно где. Мария тоже ищет информацию. Так что вскоре всё станет ясно.

— Надеюсь, — сказал Зигги. — А то на парах без тебя стало совсем уныло.

— Спасибо, — сказал я, откидываясь на подушку. — Надеюсь, что к понедельнику всё утрясется более менее. Терпеть не могу ожидание.

Громир хмыкнул.

— Никто не любит ждать, бро. Но иногда это единственное, что можно сделать.

— Согласен, — сказал я, закрывая глаза. — Ладно. Два дня. Я справлюсь.

Зигги вернулся к своему блокноту, Громир — к своей кровати. А я остался лежать, глядя в потолок, и думать о том, что будет дальше.

Два дня. Всего два дня. А потом — встреча с князем. И, возможно, спасение Ви. И Сигрид. И, возможно, что-то большее.

Я глубоко вдохнул и постарался расслабиться.

— Два дня, — прошептал я. — Я могу подождать.

Я заснул быстро — усталость взяла своё. Но сон был странным. Не глубоким, не спокойным. Скорее зыбким, как поверхность воды, по которой идёшь и не знаешь, выдержит ли она следующий шаг.

Сначала была темнота. Густая, тягучая, без единого проблеска света. Я стоял в этой темноте, чувствуя, как холод пробирается под кожу, как дыхание вырывается облачками пара. Я не знал, где я. Не знал, как сюда попал. Только чувствовал, что я не один.

Потом появился свет. Бледный, голубоватый, он струился откуда-то сверху, будто сквозь толщу льда. И в этом свете я увидел её.

Она стояла в нескольких шагах от меня. Девушка в белом платье, длинном, струящемся, почти невесомом. Её лицо было наполовину скрыто повязкой — белой, плотной, закрывающей глаза. Но я знал, что она смотрит на меня. Чувствовал этот взгляд, даже не видя его.

Вокруг неё кружились снежинки. Медленно, плавно, они опускались на её плечи, на волосы, на подол платья, и не таяли. Они были частью её. Частью этого места. Частью меня.

Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Я хотел отступить, но ноги приросли к земле. Я хотел заговорить, но голос исчез. Только шёпот — её шёпот — заполнял пространство, проникал в уши, в голову, в самое сердце.

— Иди… ко мне…

Я попытался разобрать слова, но они ускользали, как рыбы из рук. Я слышал только обрывки, только эхо, только тень смысла.

— Найди… меня…

Она подняла руку. Её пальцы были бледными, почти прозрачными. Девушка протянула их ко мне, и я почувствовал, как холод усиливается, как воздух становится плотным, как что-то тянет меня вперёд.

Я сделал шаг. Потом ещё один. Я не хотел. Но ноги двигались сами.

— Ты… нужен…

Снежинки стали крупнее. Они падали быстрее, превращаясь в ледяные осколки. Они вонзались в землю с тихим звоном, и этот звон становился всё громче, пока не превратился в оглушительный грохот.

— Помни…

Я протянул руку, чтобы коснуться её. Но она отступила. Растворилась в темноте. Исчезла, как будто её и не было.

— Найди меня…

Я проснулся в холодном поту.

Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. По спине стекал холодный пот, и я чувствовал, как рубашка прилипла к телу. Я лежал, глядя в темноту, и пытался вспомнить, что она сказала.

— Найди меня.

Кто она? Где её искать? И почему она снится именно мне?

Я сел на кровати, провёл рукой по лицу. Волосы были мокрыми от пота. В комнате было тихо — только храп Громира и сонное бормотание Зигги.

— Кто ты? — прошептал я в темноту. — Что ты хочешь от меня?

Ответа не было.

Только тишина. Только темнота. Только эхо её шёпота в моей голове.

Я откинулся на подушку и закрыл глаза. Но сон не шёл. Я лежал, глядя в потолок, и думал о девушке с повязкой. О снежинках. О холоде. О том, что она сказала.

— Найди меня.