Кинопольский волк - Александр Накул
— Ты потратил на это двадцать минут!
— Копи, не возмущайся. После истории с нападением на лагерь я стал проверять мои гипотезы более тщательно. Теперь я закончил проверку и можно идти к генеральским домам. Кстати, где они?
— Вот тут, прямо перед нами.
Огромный белый дом, прекрасный образчик сталинского ампира, просто подавлял своей степенностью. Широченный и пятиэтажный, он занимал целый квартал. Полукруглые окна на первом этаже, колонны по фасаду и две арки с лепниной по краям словно приказывали случайному прохожему переходить на строевой шаг, когда проходишь мимо таких важных чинов. В таких домах не живут, сюда вселяются.
Во дворе царило спокойствие. Дворник в оранжевой тужурке подстригал траву газонокосилкой. Солнце горело на стёклах дорогих машин, припаркованных прямо под окнами.
Копи набрала на домофоне номер квартиры. Лакс прислонился спиной к штукатурке и выдохнул. Зверь был вычислен, но как на него охотятся, он не знал. Впрочем, это значило немного. Охотиться будет Апраксин.
Замок пискнул и дверь распахнулась. За ней был светлый подъезд с полом в шахматную плитку. Пахло свежестью и чистотой.
«Ну всё, — подумал Лакс, — вот мы и за чертой. Теперь два хищника будут охотиться друг на друга».
XXVIII. За чертой
Первое, что поражало в квартире Апраксина — потолки. Они были по-настоящими высоченные. Казалось, их строили с тем расчетом, чтобы по комнатам можно было летать. Только потом он заметил скруглённые дверные проёмы, скрипучий старый паркет и непривычно голые стены. Шкафы и полка уже заняли свои места, но чуть дальше, возле входа в комнату, по-прежнему громоздились не распакованные ящики.
Лакс хотел разуваться, но обнаружил, что никакой обуви нет. Поэтому просто посмотрел в зеркало и разгладил волосы. Сейчас Волченя был похож на Маугли, чудом унёсшего ноги от пакистанского спецназа. Он осторожно опустил на пол рюкзак и пошёл следом за подругой.
Апраксин дожидался их в кабинете — огромной светлой комнате, выходившей во двор. На стенах висела большущая карта Кинополя, ещё более громадная и подробная карта заповедника («Лесная Сказка» была перечёркнута свежим красным крестом), а также картина в непривычно реалистичном духе, изображавшая браконьерскую охоту на кота-манула где-то в Центральной Азии. Громадный дымчатый кот летел на браконьера, выставив лапы, и с первого взгляда становилось ясно, что нарушителю природного баланса сейчас будет худо.
Апраксин сидел за столом, уставившись в одну точку и напряжённо о чём-то думал. Он был в штатском чёрном свитере и небритый, а рядом стояли так и не початая бутылка креплёного вина в соседстве с гранёным стаканом. Заметив Копи, подполковник поднялся и поставил вино в стенной шкафчик.
— Сначала не нашёл водки, — заметил он, — теперь и повода напиться нет. Всё отобрали. Садитесь и рассказывайте.
— Мы были в Лесной Сказке… — начала Копи.
— Я уже знаю, что было в Лесной Сказке, — отозвался Апраксин, — Только мне сказали, что вы убиты. А вы живы. Это непорядок. Если вы призраки, признавайтесь сразу. Если нет — признавайтесь, как ушли.
— Мы не призраки, — сказала Копи, — мы вполне настоящие. А ушли через забор. Сейчас все так ходят.
— Хорошо. Кто будет рассказывать?
— Он. Он больше видел.
— Ну, здорово. Начинай.
— Сперва мяса, — попросил Лакс, — и куда-нибудь сесть. Я всю ночь на ногах, скоро хвост отвалится.
— Сесть можно вон на то кресло. Только газету постели, а то не отчистим потом. Вот эту вот газету, её не жалко. Копи, добудь волку мясо. И себе добудь. У вас была непростая ночь. И, раз уж вы живые, скажи, кто там ещё уцелел.
— Похоже, что ещё жив Лучевский. Его Маргадалян подобрал. Он довольно истощён, однако голова целая.
— Маргадалян — это отдельная песня. Давай про лагерь.
— На лагерь напали, — начал Лакс, — судя по речёвкам и гимну, это были люди из Церкви Воссоединения. А руководил ими такой Варфоломей Гудзенко, бывший электрик. Он, кажется, вам знаком.
— Ещё как знаком! Так что он там делал?
— Он ими всеми командовал. А ещё до этого приходил на разведку. Говорил о борьбе с коммунистическим прошлым и пытался пробраться за ограду. По-моему, он хотел удостовериться, что вся стая Альфа там в сборе.
— Какого Альфа?
— Ну, белобрысый такой. В майке ЛДПР.
— Алчихин что ли Вадим?
— Может и он. Он там вроде как за главного был.
— Бедный дуралей. Ну, что дальше.
— Дальше была кровавая баня. Сектанты пришли с такими большими деревянными дубинами, похожими на бейсбольные биты, только длиннее раза в два. И стали бить волков по голове. А потом облили всё бензином и подожгли.
— А почему волки не сопротивлялись?
— А они пьяные были.
— Это было… стратегически неосмотрительно.
— Это всё метаболизм. Он у волка очень стремительный. Даже если он не человек.
— Про метаболизм я лучше тебя знаю. Ты мне лучше дальше рассказывай. Они за вами гнались?
— Да, гнались. Но мы ушли от них через лес. А потом, когда вышли вот на это шоссе, — Лакс подошёл к карте и показал, — то отправились к вам сюда. Вот этим маршрутом.
Копи, уже успевшая переодеться в просторную майку и спортивные штаны, внесла миску с подогретым мясом. Лакс схватил один кусок и бросил в рот. Сразу стало легче думать.
— Что касается Гудзенко, то он, видимо, воспользовался машиной. Потому что мы видели его на митинге. Вон там, где Калинина.
— Просто замечательно. Копи, спрячь пожалуйста всё огнестрельное. А то я могу взять её, выйти из дома и кому-нибудь мозги вышибить. Оно конечно жестоко, но нужно же хоть чуть-чуть помочь матери-природе.
— А что там за история с Гудзенко? — спросил Лакс, — Я слышал, он всех замучил своей правильной Библией, но его всё равно очень долго не могли уволить.
— Он эту свою Библию пытался преподавать. Один на один, чтобы никто не мешал. Причём, как правило, двенадцатилетним девочкам. Они, по его мнению, «более восприимчивы». А как по мне, девочки просто готовы терпеть