Кинопольский волк - Александр Накул

— Смешно, мой друг. Войну развязывают, когда уверены, что победят. А там никакой уверенности не было. Ты просто не помнишь деда, не представляешь, каким авторитетом он пользовался. Думаешь, его боялись? Ну, профессиональные разоблачители тайн, в советское время сидевшие в КБ, получавшие спирт и молчавшие в тряпочку, конечно боялись — вдруг вернётся и потребует доказательств. А волковыйские его уважали, именно не боялись, а уважали. Он был как командир, самый высокий, к которому приходили разбирать все конфликты. Можешь мне поверить. Я сам из волковыйских и видел это изнутри. А не из придорожного лесочка.

— Тут-то всё верно. Его уважали и именно Бурин казался его приемником. Когда война всё-таки началась, за него были, я уверен, почти все отставники из Волковыйска-16 впряглись за Бурина. И всё-таки они проиграли. Потому что человек, который это устроил, помнил девяносто третий год и знал, что действующие военные всегда сильнее отставных. Я уверен, что организатор уже тогда начал договариваться с Мантейфелем. Он знал, что когда будет много крови, Комиссия так или иначе вмешается. Вот и добился, чтобы она вмешалось на нужной стороне.

— Стало быть, этот невидимка был из Ельника? Интересное предположение, и план довольно коварный. То есть он берёт, договаривается, а потом аккуратненько наводит гамидовских на Триколича. И кто же этот хитрец? Где он теперь прячется?

— Он нигде не прячется. Он как ни в чём не бывало заседает в Совете Коалиции.

— Хм… может, ты и имя скажешь? Как-то слишком много подозреваемых. Искать долго.

— А вы его и так легко найдёте. Он в нём председатель. Кинель его фамилия.

Лицо Апраксина побагровело. Он наклонился через стол и спросил громким шёпотом:

— Ты с ума сошёл, что ли? Будущий биолог, чтоб тебя!

— Нет, что вы. Я говорю всё, как есть. Гамидова и компанию привёл на дачу Кёныш — я не уверен в правильном чтении — он же Щенок, он же Олег Кинель, сын Леонида Кинеля, бывшего номенклатурщика и влиятельного вожака. А перед этим позвонил, чтобы удостовериться, что хозяин на месте. Так что Кинеля него исход войны был ясен с самого начала.

— Замечательная история. Самое обидное — я бы на его месте поступил бы так же. Кстати, сразу ясно, почему горло у Триколича было не перегрызено, а перерезано, а рядом человеческие следы. А ведь это первое правило — дела волков решают волки, дела людей решают люди. Кати дальше.

— Дальше была победа Кинеля — старшего, но и младшего тоже, хотя старший об этом и не знал — и утверждение его проекта по закрытию Кинополя. С одной стороны, это обезопасило город от любых незваных пришельцев. А с другой — дало в руки Кинелю-старшему полнейшую власть над всеми оборотнями Кинополя и окрестностей. Стая уже не укрывала волка, а надзирала над ним и передавала списки Кинелю-старшему, который мог вычеркнуть любого, кто слишком выпускал когти. Так что нет ничего удивительного, что очень скоро у председателя и его сына не осталось даже потенциальных конкурентов. Тёмный лес превратился в прозрачный аквариум и он уже не давал убежища, а жил для себя. А Коалиция вместо союза, который позволял волкам дышать свободно, превратился в огромную железную клетку — справа налево и сверху донизу. Каждого, кто был в списке, Кинель мог проверить через вожака, а высылка кого-нибудь за городскую черту — высылали многих, я прав? — или даже казнь только радовали волков за столом. Ведь в получившиеся вакансии можно было продвигать своих.

Эта машина работала без сбоев вплоть до две тысячи второго года. У Кинеля-старшего ещё с советских времён было много связей в Москве и в руководстве города, а стаи давали ему не только защиту, но и много лояльных союзников. Поэтому к началу двухтысячных его строительная компания была одной из крупнейших в городе, а сам он — одним из его хозяев. Кинополь стал по-настоящему волчьим, хотя волкам от этого легче не стало.

А в две тысячи втором Кинель-старший неожиданно умирает. Метаболизм у волка, как вы уже сказали, бешеный. Я вот тоже, как видите, уже всю миску с мясом доел. Не могу сказать, что его убило. И не знаю, насколько тут приложил руку сын. Просто надо помнить, что такие люди, как Кинель-младший, не видят в этом ничего страшного.

Кинель-младший заступил на место председателя и очень скоро сросся с этим креслом в единое целое. От отца он отличается, я думаю, сильно. Вместо хитрого аппаратчика появился молодой, вежливый и очень обеспеченный отморозок. И даже Коалицию он воспринимал как естественный продукт волчьей натуры, наравне с хвостом и брачными играми. На смену номенклатуре пришла самая банальная тирания, какая бывала миллионы раз среди людей и других животных.

Разумеется, недовольство было. К тому же, не забывайте, что новому вожаку вожаков тогда было — минутку — двадцать пять лет. А возраст в плане ранга имеет значение. Он по праву наследника командовал вожаками, которые помнили начало Коалиции. В том числе моим дядей, который мало того, что был сыном её основателя, но впридачу был старше и опытней. Но у него был один большой минус — он не хотел брать власть. Но Кинель не стал от этого меньше бояться её потерять.

Надзор стал строже, а почтенные члены стали учиться подавать ему лапу. Я уверен, что он и назначал новых вожаков, а также убирал старых. Тираны стараются окружать себя услужливыми ничтожествами, чтобы оттеняли, или просто посторонними людьми, которые заведомо не полезут в политику.

Что бы не говорили националисты, в любом городе есть два города — богатых и бедных, довольных и недовольных. И в первый же день я заметил, что Коалиций тоже две. Это Кинель, а не стихия какая-нибудь разделил стаи на «столичных» и «пограничных». Причём председатель Мантейфеля сидит среди мелких, «пограничных», чтобы знал своё место. А среди «столичных» сидит Алчихина, которая служит ему секретарём и репродуктором, торговцы вроде Лучевского и Войкшунеса, которые с утра до ночи заняты своим бизнесом и те, без кого Коалиция станет совсем неуютной — например, мой дядя. Что же касается тех, кто мог найти союзников и в мире людей — например, Маргадаляна — то они успешно съезжали на положение «пограничных».

Может быть, тогда, а может, ещё раньше, городской Мантейфель возглавил Дуболомов, его вернейший союзник. В итоге любой волк был под мушкой двух прицелов одновременно — за любое возмущение и скандал его могли порвать и стаи, и Мантейфель. А уехать было некуда, потому что другие города были приспособлены для волков ещё хуже.

Денежные дела тоже были в порядке. А если кто пытался мешать, то у Кинеля было наготове целых две армии. Я не знаю, как он вёл свой бизнес, но я уверен, что Курбинчик раскопал там что-то серьёзное. К сожалению, теперь мы это не узнаем.

— Если надо — узнаем, — произнёс Апраксин, — Записи остались. Или другого натравим.

— Это хорошо. К весне этого года положение Кинеля было великолепным. У была власть, не осталось конкурентов, а также простор для любых других дел. Но тут случилась два события, которые его весьма обеспокоили.

Во-первых, мой дядя сделал микстуру. Волк теперь не был так сильно зависим от мяса.