Кинопольский волк - Александр Накул

— Это ещё почему не те?

— Не могу вам сказать.

— А почему не можешь?

Лаксу вспомнился запах палёной шерсти в «Лесной сказке». Воспоминание настолько яркое, что к горлу подступили слёзы. Но Волченя сдержался и сказал так:

— Если я вам скажу, то вы сейчас возьмёте вон тот автомат и начнёте палить во все стороны. Но это слишком шумно. А если слишком шуметь — они догадаются и убегут.

Мардагалян хмыкнул и повернулся вглубь салона.

— Эрна, сворачиваемся. Едем домой.

Кто-то внутри дал по газам и джип с рёвом покатился прочь.

В Челюстях было по-утреннему тихо. Кругом — не души, только серые полоски аллей, разросшиеся кустарники и тёмные глыбы неподвижных аттракционов. Лакс и Копи шли в прохладной тени деревьев, избегая дорожек и иногда продираясь сквозь заросли.

— Твоя знакомая старушка… интересно, что она там делала?

— Не знаю. Какая-нибудь миссия.

— В гаражах?

— Или в коттеджах. Но это не так важно. Куда важнее — она не побежала нас выдавать. Значит, простые прихожане пока не затронуты.

— Знаешь, меня это совсем не утешает! Чтобы разбить мне голову, не обязательно звать всех прихожан Кинополя.

— Это значит, что люди пока не озверели. И мы можем среди них прятаться. А ещё это значит, что на сегодня будет шумно и мы, если выживем, сможем сделать парочку полезных наблюдений.

— А ничего, если они ещё кого-нибудь убьют?

— Это проблема. Но и преимущество. Когда люди толпой и звереют, они начинают вести себя очень просто и по инстинктам, прямо как животные. А значит, можно не заморачиваться тем, что они люди. И применять… ой.

Лакс споткнулся и полетел на землю. Копи подняла брови, отступила на шаг — а потом, немного пошарив, вытащила из кустов рюкзак, покрытый целой дюжиной значков. Пощупала его снизу, а потом приоткрыла с таким видом, словно ожидала найти там ядовитую змею.

— Ну, что? — осведомился Лакс, — Есть бомба?

— Бомбы не вижу. Есть мобильный, ещё какие-то проводки, а сверху новая чёрная книжка.

— Всё ясно, — Лакс поднялся, — это Хокинг.

— Что за хокинг? Приманка какая-то.

— Астрофизик Хокинг.

Копи посмотрела на него подозрительно.

— Ты думаешь, это рюкзак астрофизика Хокинга?

— Нет. Это книжка астофизика Хокинга. А рюкзак — Лучевского. Там ещё плеер должен быть.

Копи пошарила в рюкзаке.

— Надо же, есть.

— Вот видишь, — Лакс взял свой трофей и закрыл его, даже не заглянув, — всё становится ясно. Хотя я бы и без книжки догадался. Вот скажи, кто в Кинополе будет носить значок с надписью Neutral Milk Hotel? Никто другой даже…

— Эй, юный биолог! Что с тобой?

— Копи…

— Чего?

— Я всё понял.

— Что ты понял?

— Я понял, кто на нас охотится.

— Ещё одна теория?

— Тут не теория. Тут полный кошмар!

Лакс закинул рюкзак на плечи и двинулся таким быстрым шагом, что Копи догнала его только бегом.

— Я правильно поняла, что это мой отец?

Теперь настала очередь Лакса остановиться и перевести на неё удивленный взгляд.

— С чего ты взяла?

— Когда его поставили главой Мантейфеля, — Копи чуть не задыхалась от волнения, — его стала раздражать Коалиция и он решил её разгромить. А ещё, чем больше будут убивать, тем больше его Мантейфель получит полномочий. Такая вот интрига. И ещё, он очень весело всё это воспринимает. Как будто он здесь хозяин. Я правильно угадала?

— Нет, неправильно. Твоему отцу вся эта кровь совершенно не нужна. Его работа — чтобы трупов не было, а у нас их уже на целую гектакомбу. Даже если он уничтожит Коалицию, он перед Москвой отчитаться не сможет. И даже тем, кто об этологии не слышал, станевится ясно, что членство в Коалиции даёт ему достаточно уважения и никаких проблем. Тут он может приказывать всем. А после разгрома ему пришлось бы отлавливать их поодиночке.

— А кто же тогда? Я знаю этого человека?

— Разумеется, — Лакс снова зашагал. Копи еле за ним поспевала, — я не знаю никого, кого не знала бы ты. Не забывай, я только пару дней в Кинополе и большую их часть я брожу по окрестным лесам. Мне остаётся только наблюдать и прикидывать. Смотрел я много, а только что — увидел. И сейчас надо увидеть твоего отца. Потому что то, что сейчас творится — это только начало. Целая река крови упирается в эту платину и очень скоро шлюз будет поднят. Этот человек не остановится.

— Ты можешь сказать, кто он?

— Лучше твоему отцу. Тут надо развёрнуто.

— Скажи сперва мне. Без пояснений, просто. Если я буду знать и донесу до него, он легко раскопает.

— У меня нет доказательств, только наблюдения. Может и не найти. Подожди, сейчас посмотрю.

Волченя прямо на ходу распахнул рюкзак, достал телефон и обнаружил, что тот заблокирован и нужен код. Громко выругался и чуть не запустил им в дерево.

— Лакс, тебя могут убить прямо сейчас! Если тебя убьют, а я убегу, что я отцу скажу? Этот юный биолог шёл рядом со мной, он знал, кто устроил эту мясорубку, но хотел рассказать тебе, потому что без списка литературы и рецензентов он результаты не публикует. Сейчас его убили, а статью он так и не написал. Такая вот, брат, этология!

— Я не могу давать информацию, которую не проверил до конца. Потому что уверенности тут не достаточно. На острове я тоже был абсолютно уверен, что прав. А оказалось — я полностью ошибаюсь. Сейчас у меня есть гипотеза, сильная, но проверяемая. Пока я её не проверю, я говорить её не могу. Почему? Да потому что она слишком симпатичная и в неё легко поверить, а опровергнуть непросто. И если она не верна, а твой отец возьмёт её в разработку, —