Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев
— Загородный дом, — снова поправила Алёна.
— Загородный дом, — легко кивнул Серёга, с обожанием глядя на свою невесту. — А больше-то мне для счастья ничего и не надо.
И вот тут я на минуту наглухо выпал из разговора. Гомон голосов за кухонным столом словно отдалился. Я вдруг вспомнил другого Серёгу. Генерала. Важного силовика, которым он стал в моей прошлой жизни. Я вспомнил его кабинет с дубовыми панелями; его должность, при одном упоминании которой люди в городе инстинктивно понижали голос. Я помнил его жену из той реальности — умную, расчетливую, женщину из «правильной» провластной семьи. Это она методично, как по чертежам, вела его по карьерным ступенькам: нужные знакомства, полезные связи, правильные ужины с влиятельными людьми. Я вспомнил нашу случайную встречу с ним через двадцать с лишним лет. Дорогое кашемировое пальто, черный представительский джип с водителем у подъезда… и бесконечно усталые глаза человека, которому вечером, после службы, просто некому было позвонить. Позвонить не по делу, а просто так, потрепаться.
Все эти последние месяцы я грыз себя поедом. Я винил себя за то, что бесцеремонно влез в чужую судьбу, затащил Серёгу в кустарную типографию, в свои безумные коммерческие авантюры, в этот дикий бизнес, который в любой день могли сжечь дотла или отжать братки. Я был уверен, что отнял у него ту великую жизнь. Генеральские звезды, необъятный кабинет, реальную власть — всё это по праву было его, а я, слон в посудной лавке, походя переломил его линию судьбы.
А сейчас я смотрел на него. На нем был растянутый домашний свитер. В его большие пальцы навсегда въелась типографская краска, которую не брал ни один растворитель. И рядом с ним сидела Алёна. Это она, простая, боевая девчонка, на своих плечах тащила львиную долю переговоров с клиентами, пока Серёга в цеху по локоть в масле чинил и настраивал чешский «Ромайор». Там, в другой реальности, он получил всё, чего хотел. А здесь — получил всё, что ему было по-настоящему нужно.
И что-то внутри меня, давившее грузом вины, вдруг растворилось и отпустило.
В этот момент Толик, разогретый убойной бабушкиной рябиновкой, шумно отодвинул стул. Он встал, обвел нас горящим взглядом и объявил свою сокровенную мечту так торжественно, будто вещал с трибуны партсъезда:
— А я открою в Туле ресторан! Японский! Там, где будут подавать сырую рыбу с рисом!
На секунду над раздвинутым столом повисла звенящая тишина.
Серёга грохнул, хохоча так, что аж заколотил широкой ладонью по столешнице, рискуя опрокинуть салатницы. Алёна сквозь смех резонно поинтересовалась: кто в здравом уме и трезвой памяти будет платить бешеные деньги за какую-то сырую рыбу, если её можно совершенно бесплатно и в любых количествах наловить в нашей Упе? Катя, прикрывая рот ладошкой, деликатно, но с явным ужасом в голосе поинтересовалась: а не отравится ли кто-нибудь насмерть в этом экзотическом заведении?
— Да вы темнота! Японцы до ста лет живут! — яростно отбивался Толик, краснея от возмущения. — Это научно доказанный факт!
Где именно наш Ромео вычитал этот «научный факт», догадаться было нетрудно: в подземных переходах мусорные газетки сейчас продавались пачками, вперемешку с криминальной хроникой, гороскопами на удачу и свидетельствами очевидцев о похищении инопланетянами. Вот оттуда, скорее всего, он эту идею и подцепил. В это время народ увлекался всякими ниндзями, самураями и прочей японской экзотикой.
— Вы еще, блин, ко мне в очередь за столиком стоять будете! — Толик грозно, как трезубцем, замахал над столом алюминиевой вилкой. — Спорим⁈ На ящик пива! Вот помяните мое слово: через десять лет у меня будет самый крутой и дорогой японский ресторан во всей Туле!
Я сидел и широко улыбался. Я точно знал, что лет через пятнадцать, максимум двадцать, эти чертовы суши и роллы в Туле будут крутить и продавать в каждом подвале и торговом центре. Но говорить ему об этом сейчас было категорически нельзя. Пусть защищает свою безумную идею. Пусть верит в нее до хрипоты.
— Спорим, — сказал я первым. Встал и протянул ему через стол руку. — На ящик чешского «Золотого фазана». Идет?
Толик с вызовом ударил по моей руке. А я подумал о том, что это был единственный спор в моей жизни, который я очень хотел проиграть.
Когда очередь дошла до Кати, она долго молчала, крутя рюмку в пальцах.
— Хочу увидеть мир, — сказала она наконец. — Весь. Не на открытках, не в «Клубе кинопутешествий», а по-настоящему.
— К капиталистам свалить хочешь? — тут же подколол Толик.
— И к ним тоже, — спокойно ответила Катя. — Но больше к пингвинам. В Антарктиду. И в саванну, где жирафы. И туда, где тропики и океан тёплый.
Она сказала это легко, со смехом, но я заметил, как на последних словах она быстро, почти украдкой взглянула на меня. И сразу отвела глаза.
В девяносто втором загранпаспорт был почти фантастикой, а Антарктида находилась где-то между Луной и Марсом. Но я знал, что мир откроется. И молча пообещал себе, что она его увидит.
— Ну а ты, бизнесмен? — Все повернулись ко мне. — Что у тебя? Свой банк? Телекомпания? Личный самолёт?
Я поднял рюмку и сказал, почти не подумав:
— А у меня уже есть всё, о чём я мечтал.
— Ну конечно, — фыркнул Толик. — У буржуя всё есть.
Я засмеялся вместе со всеми.
— Вы, — добавил я. — И… вот это всё.
И посмотрел на Катю.
Я опрокинул рюмку, и перед глазами, поверх оливье и Серёгиного свитера, проступили строчки:
[ ИНДЕКС СУДЬБЫ ПЕРЕСЧИТАН ]
Причина: Обретено равновесие.
Изменение: +35
[ ДНО ] ---------------- [ +170 ] -------- [ ВЫСШАЯ ЛИГА ]
Я поперхнулся так, что Серёга вскочил и принялся колотить меня по спине.
Тридцать пять. Такого жирного начисления мне давно не выпадало. А тут за одну фразу столько отвалили⁈
И только откашлявшись, я понял: за неё и дали.
Всё это время я жил в долг. Каждый день как экзамен: переиграть, исправить, успеть. Будто первая жизнь стояла у меня за спиной с амбарной книгой и записывала недостачи и ошибки. А сегодня я впервые обернулся, а за спиной никого не оказалось. Серёга счастлив не вопреки мне. Может быть, даже благодаря.
Индекс, видимо, решил выдать мне аванс за то, что я наконец перестал оглядываться.
Уходили мы далеко за