Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

— Твою мать, — прошептал я.

Виверна сидела на спинке стула, гордо выпятив грудь, и смотрела на меня с таким видом, будто говорила: «Ну что, оценил мой дизайн?»

Я сел на кровати, чувствуя, как холод проникает сквозь одеяло. Рядом, прижавшись ко мне, спала Катя. Она что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Через комнату, на кровати Громира, спали Лана и Мария, укрытые одним одеялом и, судя по всему, ещё не проснувшиеся.

Я дотронулся до края кровати, и мои пальцы покрылись инеем.

— Ты что наделала? — спросил я.

Она наклонила голову, и в моей голове раздался её тонкий, насмешливый голос:

— Тебе нравится? Я сделала для тебя уют.

— Уют⁈ — я вскочил с кровати и тут же поскользнулся на ледяном полу и смачно сел на пятую точку. — Ты превратила комнату в царство Снежной Королевы!

Виверна восприняла моё падение как игру. Спрыгнула со стула, пробежала по полу и оставила за собой ледяную дорожку, которая тут же покрылась новым слоем льда. А в голое начали разносится радостные хихиканья, смешанные с лёгким шипением.

— Что за шум? — раздался сонный голос Ланы. Она приподнялась на локте и посмотрела на меня, затем перевела взгляд на стены. — Ох, не может быть. Ты что, с ума сошёл?

— Это не я! — сказал я, пытаясь удержать равновесие. — Это она!

Мария тоже проснулась, и её лицо, ещё сонное, выразило удивление, когда она увидела ледяные узоры на стенах.

— Роберт, — сказала она, зевая. — Сейчас не лето. Зачем так?

— Это не я! — сказал я.

Катя пошевелилась и открыла глаза, сонно моргая.

— Что происходит? — спросила она.

— Виверна заморозила комнату, — сказал я, пытаясь оторвать ногу от пола. — Она заморозила всю комнату.

Виверна, довольная собой, села на кровать и с интересом наблюдала за мной. Я попытался убрать лёд ногой. Но у неё были иные планы. Подбежала ко мне, выпустила маленькую струйку холода, и моя нога примёрзла к полу. Я дёрнулся — и оторвал подошву от ботинка.

— Да чтоб тебя! — выдохнул я.

В этот момент дверь ванной открылась, и оттуда, всё ещё сонные и немного растрёпанные, вышли Зигги и Таня. На них были накинуты халаты, и они выглядели так, будто только что вышли из душа, хотя вода, уверен, там обратилась в лёд.

— Мы слышали шум, — сказал Зигги, зевая. — Что тут у вас?

— Что тут у нас? — ухмыльнулся я, указывая на стену. — Девочки захотели смену интерьера и освежить комнату морозной свежестью.

— Круто, — сказал он, хотя явно ещё не понял ничего с просони. — Ви, помогает тебе в этом?

— Судя по всему, да, — сказал я, чувствуя, как холод начинает проникать в мои штаны. — Я же у нас тут маг льда, который любит спать в ледяных пещерах.

Катя, сидящая на кровати, лениво потянулась, зевнула и, не говоря ни слова, создала на своей ладони несколько маленьких огненных шариков. Они замерцали, закружились, а затем она, словно играючи, разбросала их по комнате. Шарики медленно поплыли по воздуху, касаясь стен, мебели и ледяных узоров, и там, где они проходили, лёд начинал таять, превращаясь в пар.

Виверна, которая до этого момента смотрела на происходящее с высокомерным спокойствием, заметалась по комнате с выражением, в котором смешались удивление и настоящий испуг. Она прыгала с кровати на стул, со стула на подоконник, пытаясь дотронуться до шариков, но они ускользали от неё, оставляя за собой тёплый след.

— Моё творение! — разнеслось в моей голове. — Нееет! Они его убивают!

Я с трудом сдерживал смех, глядя, как она мечется и пытается защитить свои ледяные узоры.

— Ви, успокойся, — сказал я, протягивая к ней руку.

Она не слушала. Она продолжала метаться, пока один из шариков не коснулся её хвоста. Она взвизгнула — или что-то похожее на визг — и, поджав хвост, запрыгнула на мою голову, вцепившись когтями в мои волосы.

— Ай! — выдохнул я, чувствуя, как её когти впиваются в кожу.

— Прости, Ви, — виновато сказала Катя, кашлянув. — Видимо… я заболела.

Утро выдалось своеобразным.

Я сидел на лекции по древним растениям, кутаясь в толстовку, которую накинул поверх рубашки. Несмотря на то что я маг льда, мне было холодно. По-настоящему холодно. После того как Виверна превратила мою комнату в холодильник, я, кажется, окончательно замёрз. Озноб бил по всему телу, и я с трудом сдерживался, чтобы не стучать зубами.

«Похоже, я заболел», — подумал я, чувствуя, как внутри разрастается слабость. Рядом со мной сидела Катя. Она чихала каждые пять минут. Громко, от души, так что даже профессор Рич пару раз прерывался и бросал на неё взгляды поверх очков. Она выглядела жалко: красный нос, влажные глаза, и она то и дело вытирала их платком, который держала в руке.

— Будьте здоровы, леди Волкова, — сказал профессор Рич в третий раз, и в его голосе послышалась лёгкая усталость. — Но, возможно, Вам стоит обратиться к лекарю.

— Всё в порядке, профессор, — ответила Катя, шмыгнув носом. — Просто… утро выдалось… своеобразным.

Я усмехнулся, но тут же почувствовал, как холодная дрожь пробегает по спине. Рядом сидел Зигги. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалось беспокойство.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Холодно, — честно ответил я. — Но, возможно, это просто… последствия.

— Её нужна отдельная комната или вольер, — сказал он, имея в виду виверну.

— Я знаю, — ответил я, чувствуя, как по спине пробегает новая дрожь. — Только не представляю, как с этим разобраться. Пока что.

Профессор Рич, между тем, продолжал лекцию. Он был старым, седым, с глубокими морщинами на лице и руками, которые, казалось, помнили каждое растение, о котором он говорил.

— Сегодня мы поговорим о древнем растении, которое называлось «Эриникс», — сказал он, поправляя очки. — Оно росло на склонах вулканов и могло выдерживать температуры, которые убили бы любое другое растение. Его листья были покрыты тонким слоем воска, который защищал их от огня, а корни уходили глубоко в землю, чтобы добраться до воды, скрытой под слоями лавы.

Он показал изображение растения на магической доске. Оно выглядело как высокий стебель с толстыми листьями, покрытый мелкими шипами, которые на свету переливались фиолетовым цветом.

— Эриникс использовали в древности для создания защитных амулетов, — продолжил профессор. — Его сок мог заживлять