Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски

— А тебе какое дело, чужак?

— Да так, интересуюсь. Вдруг помру на этом вашем мужском деле — кому-то ж надо передать родовое поместье и герб.

Томас закатил глаза. Рафа фыркнула:

— Больно ты тощий для родовитого-то. Небось сбежал из войска какого. Вона щас все бегают друг от друга…

— Это, душа моя, я с голоду осунулся. Ты, Рафа, меня покорми хорошо — посмотришь, какой я стану.

— Ишь какой борзый. Чужак. — Рафа еще раз смерила Инбара взглядом.

— А то. Жизнь короткая, чего время терять?

Они подошли к землянке чуть пошире остальных. Рафа поднатужилась и распахнула дверь.

— Волченог! Эй, Волченог! Гостей прими! Покорми! Это новые охотники для дела!

Изнутри донеслось невнятное ворчание, будто бы в землянке действительно прятался волк. Рафа повернулась к Инбару:

— Поешь, отдохнешь, потом дедушка расскажет, что к чему. А пока… — Она окинула его оценивающим взглядом. — Пока помолчи. Борзый ты больно. Чужак.

И ушла, оставив Инбара пялиться на ее удаляющийся зад.

— Ты закончил? — поинтересовался Томас.

— Почти. Дай еще полюбоваться.

— Нам бы лучше подумать, во что мы вляпались.

— Вот поедим, а там и подумаем. — Инбар полез в дверь. — А пока — жратва важнее.

В землянке пахло дымом, потом и чем-то кислым. Но где-то в глубине булькал котел, и от одного этого звука Инбару нестерпимо захотелось есть. Какое там ожидается дело — разберутся. Сначала нужно набить брюхо.

Землянка воняла так, будто в ней сдохли корова, свинья и еще что-то неопределенное, но явно ни разу не мытое. Инбар сидел на том, что местные называли лавкой, а он бы назвал орудием пытки, и методично давил блох. Щелк — и еще одна тварь отправилась к праотцам.

— Тридцать семь, — объявил он.

— Сорок две, — не поднимая головы, ответил Томас. Он устроился в углу на соломе и выковыривал паразитов из швов куртки с сосредоточенностью алхимика, изучающего очередную древность.

Волченог, их великодушный хозяин, храпел на печи так, что с потолка сыпалась сажа. Худой, как скелет, с вывернутой и неправильно сросшейся ногой, он напоминал высохшую корягу. Только коряга хотя бы не храпела.

— Мы даже не знаем, что от нас хотят, — проворчал Инбар, раздавив очередную блоху. — Может, они тут поклоняются какому-нибудь древнему богу и нам выпала честь стать его ужином.

Томас пожал плечами:

— А что еще нам оставалось? Ночевать в пустоши? Там к утру либо замерзнем, либо кто-нибудь точно сожрет.

— Или и то и другое.

— Вот именно. А здесь хотя бы накормили.

Инбар хмыкнул. Накормили — громко сказано. Похлебка из вонючих кореньев с чем-то, что могло быть мясом, а могло — и старым сапогом. Но после путешествия на пустой желудок и это сошло за пир.

— Зато Рафа ихняя ничего, — добавил он, ухмыляясь. — Грудищи — во! И задница что надо. Крепкая баба, таких на севере любят.

— Крестьяне на тебя так смотрели, будто ты у них последнюю корову украсть хочешь.

— Завидуют. Небось сами на нее поглядывают, да только она им не дается.

— Или знают что-то, чего мы не знаем, — заметил Томас. — Может, у нее муж есть. Или болезнь какая. Или она дочка старосты, допустим…

— Да хрен с ним, с мужем. Если выживем — разберемся.

Волченог особенно громко всхрапнул, перевернулся, шумно пустил газы и снова затих. Где-то за стеной однообразно блеяла коза — видимо, тоже единственная во всей деревне. Звук был монотонный и навязчивый, и Томас вдруг поймал себя на том, что узнает ритм. Так напевал Гаррек. В замке. У постели матери, когда у нее были «видения». Его палка с оберегами всегда позвякивала в такт. Томас закрыл глаза. И услышал, как Гаррек поет. Томас с удивлением понял, что он снова дома, в уютном и знакомом замке Жус.

— Я увидела сон, — начала леди Сайна. — В нем была река. Могучая и полноводная. Наполненная до берегов кровью и кусками красного мяса. И ты был там. — Она указала пальцем на своего мужа. — Да, ты был там…

— Ты всегда видишь такие сны, — устало произнес лорд, сгорбленно сидя за столом и растирая лицо руками. Он выглядел сонным и усталым.

— Я видела великую реку крови…

— Всегда одно и то же. Реки с кровью, озера с кровью, моря крови, а в них сплошные знамения. Да если бы хоть десятая часть этих знамений сбывалась.

— Знамение приходит не раз и не два, а сколько захочет, — прошамкал из своего угла Гаррек, но на него никто не обратил внимания.

Томас отчетливо увидел, как похудело и осунулось лицо леди Сайны, от злости оно стало похожим на оскаленную морду млока.

— Ты! — прошипела она, указывая на мужа. — Я видела там тебя! С ней!

— Тебе нужно просто поспать. Но без этих снадобий, которые