Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски

от него не ожидал. Каждое движение раскладывал на части, объяснял, что и зачем. «Вот тут ты ставишь ногу под углом и чуть сгибаешь в колене — не потому, что так красиво, а потому, что так ты можешь уйти в любую сторону. Вот тут ты ведешь острие — не к его мечу, а к нему. Меч — не цель. Цель — человек за мечом. Не дергайся. Поединок — это танец. Не тупая стычка двух баранов лбами, а танец. Течешь как вода, и клинок оказывается внутри противника без усилий.

Танец. Как вода. Без усилий.

— Один старый мастер написал, — сказал Инбар, утирая пот со лба, — «Искусство меча состоит только в скрещивании, нанесении ударов и уколов из правильной позиции». И это все. Больше ничего лишнего. Только удар и укол из верной позиции.

— Кто это написал?

— Не помню я имени. Южанин какой-то. Книга была у одного мастера в Мидгарде, я у него учился три года. Старик — зверь. Мог бы убить тебя мизинцем левой руки, но предпочитал ранить словами. — Инбар усмехнулся. — Редкое качество. Те, кто умеет убивать, обычно не умеют учить. А кто умеет учить — обычно не живут достаточно долго, чтобы научиться убивать.

— А ты?

— А я где-то посередине. Убивать умею. Учить — так себе. Но для тебя сойдет.

Он сел на землю, прислонившись спиной к ограде. Томас — рядом. Палки валялись в пыли. Тусклый Шамаш привычно светил сквозь туман. Из деревни тянуло дымом и козьим навозом.

— Спасибо, — сказал Томас.

— За что?

— За то, что объяснил. Эрик… Эрик просто бил и ждал, пока я научусь.

— И ты не научился.

— Не-а.

— Потому что бить — не значит учить. Эрик, может, хороший боец. Но хреновый учитель. А может, и не хотел тебя учить. Может, хотел, чтобы ты оставался слабее.

Томас промолчал. Мысль была не новая — он думал об этом давно. Но услышать это от другого человека — иное дело. Как будто кто-то подтвердил то, в чем ты боялся признаться.

Они сидели рядом. Инбар расслабленно ковырял в зубах щепкой. Томас разглядывал свежие мозоли на ладонях. Руки ныли, но приятно. Не так, как после тренировок с Эриком, когда все болело от ударов и хотелось только лечь и не шевелиться. Сейчас болели правильные мышцы. Те, которые работали, а не те, которые принимали удары.

— Хреновая деревня, — сказал Инбар.

— Хреновая, — согласился Томас.

— И пойло здешнее — отрава.

— Отрава.

— Но ночевать лучше тут, чем в пустоши.

— Определенно.

Молчание. Не тяжелое, а мимолетное, как дым от костра. Два человека, сидящие рядом, которым не нужно заполнять тишину словами. Может, просто усталость. Но Томас почувствовал на секунду, как теплый луч проник сквозь тучи Сумрака — что-то, чего не чувствовал ни с Эриком, ни с отцом, ни с кем из замка Жус.

Товарищество. Простое, без условий, без иерархии. Два человека в дерьме, и ни один не пытается утопить другого.

— Ладно. — Инбар встал, отряхнув штаны. — Хватит прохлаждаться. Пошли узнаем, чего от нас хочет этот одноглазый хитрец.

Томас поднялся следом. Мозоли горели. Ребра ныли — там, где Инбар ткнул в него палкой.

Но он улыбался.

* * *

Искали они недолго. Вскоре им повстречалась Рафа, которая накрасила щеки, подвела глаза и теперь посматривала на Инбара. Затем они прошли вдоль деревни, и староста принял их в своей избе — такой же кривой и вонючей, как остальные, только чуть побольше и повыше. На стене висела икона Троих, закопченная до неузнаваемости. В углу стояло нечто, что когда-то было доспехом, а теперь больше походило на груду ржавого металлолома.

— Значится, так, — начал староста, поковыряв в ухе мизинцем. — Дело у нас к вама есть. Важное дело.

Некоторое время он молча рассматривал своим единственным глазом, что же удалось раздобыть в ухе.

— Мы слушаем, — сказал Томас, пока Инбар изучал вошедшую с кружкой пойла Рафу.

— В прошлом месяце завелось тута… — староста помолчал, подбирая слова, — чудовище.

— Чудовище? — переспросил Инбар, с трудом отрываясь от созерцания Рафиных прелестей.

— Ага. В Срамной роще, что у ручья. Большое такое, ревет, деревья ломает. Аж с корнями выворачивает — виданое ли это дело?

— И что оно от вас хочет? — деловито спросил Томас.

— А кто ж его знает? Ревет да все ломает. Говорю же тебе: чудовище оно. Как есть нелюдь поганая. Ясное дело, не человек из мяса. Астрогаторово отродье. Мы туда и сунуться боимся. А тама у нас и рыбалка была, и к соседям через рощу ходили. Теперь вот…

— Теперь мы должны его убить, — закончил Инбар.

Староста закивал так энергично, что его седая борода заплясала:

— Точно! Убить и порубить. Порубить, значится, и кусок его сюда принести. Чтобы мы знали: дело сделано. Без обмана.

— А какого оно цвета? —