S-T-I-K-S. Надежда - Даниил Владимирович Ткаченко

— Я серьезно, — тон Алисы был ледяным. Ник вдруг понял, что на миг даже испугался. Не того, что девушка докопается до правды его прошлого, а что достанет пистолет, приставит ко лбу и мило попросит все рассказать…

— Украл мазер. Они штучные. Подозреваю, за потерю нолдовского оружия многим внешникам устроили сладкую жизнь.

Алиса ничего не ответила. Ник чувствовал, что полностью ответ ее не устроил.

— Я считаю Диониса нужно искать там, где ты, Кирилл, уже его встречал. И не один раз, — сказал Ник.

— На заправке? Я думал об этом… Он действительно бывает там, но… Не можем мы ведь там жить. Хрен знает, когда он появится.

— Подождите… — задумалась Алиса. — Кирилл, ты говорил, что Дионис любит театр и кино?

— Типа того. Разыгрывать их в реальной жизни. Без ведома актеров, которыми выступают обычные люди. И всегда с неожиданной концовкой. Как тогда, на премьере фильма Баклажанова. Помнишь, что он устроил?

Алиса кивнула. Ник смотрел в одну точку. Кирилл объяснил для него, что после фильма Дионис каким-то образом включил другую запись, где режиссер последними словами крыл начальство стаба, рассказывал, какая у него тонкая творческая натура, а вокруг сплошное быдло, неспособное оценить его фильм, попавший в Стикс. Несмотря на мрачное настроение, Кирилл и Алиса улыбнулись, вспоминая те события. Рамов лишь пожал плечами.

— Если мы не можем найти Диониса, пусть он отыщет нас! Ну, понимаете⁈ — Алиса поочередно посмотрела на Кирилла и Ника.

— Что-то в этом есть… — задумался Кирилл. — Но… Нужно придумать нечто из ряда вон выходящее. Такое, что точно дошло бы до сектантов. И обманывать нельзя, если хотим Диониса в союзники. Ник, есть идеи?

— Пока нет. Как мы это сделаем, если нам нельзя в крупные стабы?

— Тогда остается заправка, — погрустнел Кирилл. — Но идея отличная. Даже очень. Предлагаю вернуться в тот город, где мы собирали лодку. Больше нам некуда идти. Опять-таки там рядом крупные стабы. И заправка. Да и кластеры более спокойные.

Никто не возражал. Ник сослался на плохое самочувствие и отсутствие сил после лечения, лег, отвернулся к стене и накрылся старым тулупом. От него пахло пылью, затхлостью. Некстати вспомнил, как еще вчера они с Алисой лежали рядом… Мысль, что Диониса можно призвать, показалась Рамову не лишенной смысла. Возможно, это сработает. Но все упирается в сроки. Успеют ли они за неделю найти лидера сектантов, договориться с ним, разработать план? Маловероятно. А сможет ли он предать Кирилла с Алисой, отвести на заклание внешникам? Нет. Над этим Рамов даже не задумывался. Но и допустить гибели родных бездействием тоже не мог. Тупик. Мучительный, тягучий и мерзкий.

Поделиться с Кириллом? Ник отмел эту мысль. Это лишь породит между ними недоверие, ненужное и бессильное сочувствие. Потом, если Дионис согласится помочь.

В домике стало теплее. Погода совсем взбесилась — выл ветер, стонали сосны, потоки дождя хлестали в окна. Крыша начала протекать, Нику пришлось встать и вместе с Кириллом латать изнутри дыры.

Рамов снова лег, отвернулся к стене. Он слышал перешептывания Алисы и Кирилла, обеспокоенных его состоянием. Уже засыпая, Ник вспомнил, что в лодочных аккумуляторах почти не осталось заряда. Но в обратный путь они пойдут по течению. Не так быстро, как на моторе, но за ночь должны добраться до спрятанного броневика.

Рамову снились родители. В сознательном возрасте он отдалился от них. Мать и отца сильно подкосили две подряд гражданские войны. Из неунывающих и сильных людей они стали апатичными, депрессивными. Мало чем интересовались и вечно брюзжали. А Мария… Неужели ее сын от него? Не верилось. Раньше казалось, что в такие моменты должна ощущаться радость, но Ник ничего не чувствовал. Хотя нет, было любопытство. Его сыну должно исполниться больше года. Интересно, как Мария назвала его? Похож ли он на Ника?

Ника разбудили осторожные прикосновения Алисы. В домике было тепло, душно, горел фонарик на самом экономной режиме, окна завешаны.

— Который час?

— Начало одиннадцатого. Темно уже. Пора.

— Перекусим и выходим, — сказал Кирилл, начал разогревать воду для кофе. — Ник, ты как? Выглядишь не очень.

— Ты тоже. Нормально все. Что с твоим даром?

— По нулям, — мрачно ответил Кирилл. — Вечером солнце было, я разложил батареи.

Ник только сейчас заметил, что в углу стоят сложенные солнечные панели.

Они неспеша поужинали и покинули домик. В этот раз уходить было особенно грустно.

На небе сияла луна, пахло мокрым лесом, летней ночью. После сна Ник особенно четко осознал ситуацию, в которой оказался. Ему снилась Мария, как они счастливо живут вместе, растят сына. И пусть это невозможно, но Рамов уже не был так уверен, что ради их спасения не приведет к внешникам Алису и Кирилла…

Весь вечер Кирилл не мог уснуть. Мешали вовсе не проносящиеся перед глазами кадры чудом пережитого дня. Кирилл по этому поводу испытывал одну эмоцию — удовлетворение. Они снова избежали смерти, так и должно быть. А значит, нет смысла переживать.

Это было странно. Непривычно. Кирилл даже порадовался, что так заматерел, закалился. Но потом пришла мерзкая мысль — может, это последствия превращения в кваза? Точнее, в дикого кваза, который живет инстинктами и неспособен переживать о том, чего нет?

Усталость постепенно побеждала, но тут подошел Рамов, потряс за плечо. Очередь Кирилла дежурить. Он вышел на улицу, вздохнул сырой болотный воздух и вдруг мир расцвел серым цветом. Это было так неожиданно, что Кирилл пошатнулся. Ночное зрение кваза. Силой мысли попытался убрать его. Получилось. Активировал снова. Резко заболела голова, затошнило. Кирилл вздохнул. Самое неприятное, что о такой способности квазов он ничего не слышал и не читал. Квазы действительно видели в темноте лучше людей, но чтоб настолько… Это и радовало, и пугало. Элита и твари, близкие к ней, видят ночью как днем, давно проверено. Но не в элиту же он превращается!

Через два часа на небе вовсю светила недобрая луна, циферблат часов показывал начало второго. Пора. Кирилл разбудил друзей, все вяло перекусили, выпили кофе. Алиса зевала, Рамов был чернее тучи.

— Что с тобой? — тихо спросил Кирилл, когда Алиса вышла на улицу.

— Надоело все. Никакого просвета, передышки, надежды. Ловим воздух.

— И все? В этом дело?

— Мерзко, когда от тебя ничего не зависит. Барахтаешься,