Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

— У меня аж желание появилось трахнуться на его столе, — пробормотала она так тихо, чтобы никто не услышал, но я услышал и усмехнулся.

— Ты какая-то возбуждённая с утра, — сказал я, беря её за руку. — Пошли к столу.

— Да ничего, — выдохнула она, идя рядом и прижимаясь ко мне плечом. — Устала я. Эти выборы… Ох. Так утомляют.

Мы сели за стол. Зигги уже занял своё место между Марией и Таней, успев что-то шепнуть первой. За столом нас ждали.

Мария сидела с лёгкой улыбкой, но я видел, как её зелёные глаза бегают между мной и Ланой. Она ничего не сказала — только чуть наклонила голову. Катя, как всегда, держалась чуть в стороне, поправляя светлые волосы. Таня обнимала Зигги за плечи, и он выглядел немного более расслабленным, чем утром. А Малина сидела напротив, с тем самым нечитаемым выражением лица, которое я успел запомнить.

— Доброе утро, — сказал я, садясь.

— Доброе, — ответили все одновременно.

— Мы вас ждём уже минут десять, — буркнула Мария. — Опять всю ночь с Зигги пили?

Я ничего не ответил. Просто сунул в рот кусок яичницы и принялся жевать, чувствуя, как горячее масло и желток смешиваются во рту. За столом уже вовсю обсуждали утренние новости.

— Ректор с утра отчитал троих студентов, — сказала Таня, отпивая чай. — И одного преподавателя.

— Слышал, — отозвался Зигги. — Говорят, он вышел на крыльцо и прямо при всех устроил разнос. Мол, дисциплина упала, а у него — нет.

Мария, откусив булочку, повернулась к Лане и Малине. Её зелёные глаза блеснули любопытством, но голос остался ровным:

— Кстати, как там проходят выборы? Я слышала, вы вчера очень поздно вернулись.

Лана недовольно посмотрела на Малину, затем перевела взгляд на Марию и сухо ответила:

— Нормально. Не будем о работе? Мне хочется забыть о политике хотя бы на время завтрака.

Я почувствовал, как под столом она коснулась моей ноги, будто ставила точку.

Мы закончили завтрак. Встали, подхватили подносы и разошлись по своим делам.

Я, Зигги, Катя и Мария двинулись в сторону главного корпуса. Малина, не прощаясь, свернула на спецкурсы, коротко махнув рукой. А Таня с Ланой пошли в другую сторону, в корпус старших курсов.

Мы шли по коридору, и каждый был занят своим. Зигги шагал чуть позади, погружённый в свои мысли, временами хмурясь, будто решал какую-то сложную задачу. Катя, как всегда, взяла на себя роль проводника по академической жизни. Она что-то увлечённо рассказывала Марии о плане до конца курса: какие предметы будут на старших потоках, какие зачёты предстоят, какие профессора самые строгие.

— … а после весеннего семестра начинается практика по применению заклинаний в боевых условиях, — говорила Катя. — Это уже не шутки, там даже старшекурсники иногда заваливаются.

Мария кивала, слушала, но я чувствовал, что она тоже думает о своём.

Мы подошли к двери аудитории, и я заметил её раньше, чем она заговорила.

Элизабет Штернау стояла у входа, прислонившись плечом к стене. Светлые волосы, серые глаза, бледное лицо. Она выглядела как всегда — аккуратно, сдержанно, но в её позе чувствовалось какое-то напряжение.

— Доброе утро, — пропела она, когда мы поравнялись с ней. Голос её был мягким, почти вкрадчивым. — С возвращением.

Мария тут же вспылила. Она шагнула вперёд, почти загораживая меня собой.

— Где твои манеры? — голос её был холодным, с металлическими нотками. — Перед тобой особы, что возглавят империю!

Элизабет опустила глаза, и на её лице мелькнула лёгкая тень. Она сделала реверанс — сначала мне, потом Марии.

— Извините, — тихо сказала она. — Доброе утро, Ваше высочество. Принцесса Мария.

Я недовольно посмотрел на Марию. Мне не нравилось, как она разговаривала с людьми, особенно когда это касалось тех, кто не мог дать сдачи. Но я не стал её отчитывать при всех — это бы только усугубило ситуацию.

— Спасибо, леди Элизабет, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как ты?

Элизабет подняла глаза, и на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Всё замечательно, — ответила она.

Я заметил, как её взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно, но не успел ничего сказать.

Мария закатила глаза. Она взяла меня за руку и потянула к двери.

— У нас скоро пара, — выдавила она сквозь зубы, и в голосе её послышалось раздражение.

Я не сопротивлялся. Мы зашли в аудиторию, но я успел бросить короткий взгляд на Элизабет, которая осталась стоять у двери с тем самым выражением лица, который я уже почти забыл. Она продолжала надеяться на союз со мной. И… я ей задолжал свидание.

Персонаж-читатель № 2. Мордрик Танг.

Мордрик Танг вышел из дома Лизерборнов, поправил воротник тёплого плаща и глубоко вдохнул морозный воздух. Город просыпался: где-то вдалеке слышались голоса, звон колоколов с собора, редкие крики торговцев, открывающих свои лавки.

Он не любил сидеть на месте. Ему нужно было видеть, трогать, оценивать. Особенно сейчас, когда на кону стояло баронство.

Он направился к северной окраине, где, по его расчётам, должен был находиться оборонительный рубеж. По пути он оглядывал дома, улицы, состояние мостовой. Всё это давало пищу для размышлений: как живут люди, насколько готовы к осаде, есть ли запасы, сколько крепких строений можно использовать как укрепления.

На подходе к воротам, ведущим к внешним стенам, он заметил движение. Из бокового прохода вывели группу людей — человек десять, с опущенными головами, в сопровождении Рыцарей Ночи. Их было легко узнать по чёрным доспехам, алым глазам лошадей и тяжёлой, давящей тишине, которая следовала за ними.

Один из выводимых — коренастый мужчина в дорогом, но помятом камзоле — вдруг вырвался вперёд и заорал:

— Это всё куплено! Все, кто прошли, — просто лижут сапоги Каину Бладу! Меня завалили нарочно, потому что я не подмазывался!

Двое рыцарей схватили его за руки с такой скоростью, что он не успел даже дёрнуться. Он заверещал, пытаясь вырваться:

— Я всё расскажу! Вы не имеете права! Я — барон! Мои предки…

Но его голос оборвался, когда рыцари, не говоря ни слова, развернули его и повели в сторону замка, исчезнув за тяжёлой аркой. Через мгновение оттуда донёсся визг — высокий, отчаянный, и тут же смолк.

Что с ним стало — осталось тайной.

Мордрик проводил их взглядом. Его лицо оставалось спокойным, только глаза чуть сузились. Он ничего не сказал. Просто отвернулся и двинулся дальше, к воротам.

Он вышел на улицу, где ветер гнал позёмку по замёрзшей земле.