41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

За два десятка шагов до нас овчарки злобно залаяли, учуяв наш запах, и Петров, умница, ещё до моей команды, резанул из пулемета и собачек, и их хозяев и егерей идущих следом.

Я спустя долю секунды поддержал его из ППД. Под кинжальным огнем немцы падали на землю, кто-то в виде трупа, кому-то повезло упасть самому быстрее чем его уронила пуля.

Два бойца, оставленные слева и справа от нашей позиции, пока сидели тихо и не отсвечивали в ожидании попытки обхода. Всё равно из винтовок Маузер много не настреляешь, а кинутая из засады в нужный момент граната наносит противнику гораздо больший урон.

Раздались громкие лающие команды на немецком, и спустя несколько секунд на нас налетел ответный свинцовый смерч. Позиция из валежника какое-то время нас прикрывала, а потом Петров поймал лицом пулю, и наш пулемет замолчал.

Я отодвинул погибшего пулемётчика в сторону и занял его место.

Его помощник Чашкин потерянно зашептал:

— Как же так, Серега.

— Чашкин, — ругнулся я, — не спим, работаем. Ленту держи, твою маму.

Через несколько минут активного боя прилетело и Чашкину. Тоже насмерть.

Без помощника стрелять стало сложнее, так как пулемётная лента постоянно норовила заклинить.

Слева от моей позиции, а затем справа раздались взрывы гранат, крики боли, ругань, злые команды на немецком и беспорядочная стрельба.

Сработали пикеты против обхода нашей основной позиции, причём оба почти сразу.

Видимо немецкий командир решил попробовать обойти сразу с двух сторон пулеметную точку, а там у нас обнаружились сюрпризы.

К сожалению, перестрелка быстро затихла сначала слева потом справа, что явно говорило о том, что мои товарищи там погибли и что немецкие егеря очень скоро придут ко мне вовсе не для того чтобы пожелать здоровья.

Я израсходовал пулемётную ленту, достал две гранаты и замер в ожидании.

Резкая команда «рус, хенде хох» прозвучала неприятно, но врасплох меня, разумеется, не застала. Я кинул на звук голоса одну гранату и ещё рядом другую. Взрывы я услышать успел, а вот за новыми гранатами потянуться уже не смог, так как несколько пуль пробили моё тело, а мой бесплотный дух поднялся вверх, обозревая окрестности.

Погибшие пятеро партизан, включая меня, забрали с собой два десятка егерей убитыми и примерно столько же ранеными.

Уцелевшие егеря, пять дюжин, были не способны продолжить преследование диверсантов так как должны были позаботиться о раненых товарищах.

Да и всех их овчарок Петров положил из пулемёта. Не сообразили фрицы хотя бы одну оставить в конце колонны про запас.

Убедившись, что егеря больше не помышляют о преследовании партизан, я велел Голосу возродить меня возле диверсионного отряда Вахромеева, бойцы которого показывали великолепные спринтерские способности по сильно пересечённой лесистой местности.

— Куда путь держите, добры молодцы? — спросил я, на всякий случай прячась за деревом.

И правильно, красноармеец Бережной с испугу пальнул в мою сторону. Вот бы он так же метко стрелял во врагов как в командира. Если бы не дерево, то ушел бы ещё раз на перерождение.

— Бережной, ты смотри куда стреляешь и думай прежде чем жать на курок. Ты бы во фрицев также метко пулял бы.

— Товарищ командир, это вы? — спросил Бережной с крайним удивлением.

— Нет это тень твоей покойной совести. — рассмеялся я.

— А где все остальные? — Вахромеев смотрел на меня с мрачным выражением лица.

— Погибли смертью храбрых. — я мгновенно погрустнел. — Они дорого продали свои жизни, завалили десятка три фрицев или даже больше. Считать сам понимаешь не было возможности. Дали возможность нам всем оторваться. Там у фрицев куча раненых, собаки- ищейки все выбиты, за нами уже не погонятся. По крайней мере не должны.

Вахромеев задал вопрос, который читался в глазах остальных бойцов:

— А как у вас получилось выжить, товарищ майор?

В его тоне читалось не только удивление, но и неприятное липкое подозрение.

— Тебя удивляет только сегодняшний случай или может быть заодно ещё и все предыдущие? — спросил я жестко. — Ты меня в чем-то подозреваешь?

Сержант опустил взгляд.

— Может быть в работе на врага? А то что я практически создал партизанское движение в тылу немцев это такая их хитрая разведывательная операция? Взрыв порта в Кёнигсберге? Уничтожение аэродрома под Минском? — я немного разозлился.

— Извините, товарищ майор, но ваше исключительное везение… — сказал Вахромеев извиняющимся голосом. — Просто чертовщина какая-то.

— Информация совершенно секретная, товарищ сержант. — сказал я скучным казённым тоном. — За разглашение расстрел на месте.

Никакой небывальщины и чудес, просто насквозь секретная технология, опередившая наше время, стоимостью в московское метро. К сожалению, без возможности тиражирования, ибо слишком дорого. Танковая дивизия дешевле.

— Технология дороже всей вашей планеты, — усмехнулся администратор реальности.

Вахромеев закивал головой:

— Понял товарищ майор госбезопасности, ещё раз простите за неуместные вопросы.

— Бдительность наше всё, Вахромеев, это правильно, — похвалил его я, — только без фанатизма. Что у нас со взрывчаткой?

Сапер Круглов, худощавый как жердь, пожал плечами:

— На один хороший бух хватит, товарищ майор, а там уже всё…

— Тогда выходим ещё раз на железную дорогу, делаем подрыв и возвращаемся в родные белорусские болота, товарищи. — решил я. — Хватит с нас пока подвигов, а меня ещё и жена молодая ждёт.

Партизаны радостно заухмылялись. Было видно, что рейд сильно их вымотал и возможность скорого отдыха сильно вдохновляла товарищей.

Мы наскоро перекусили, и двинулись в путь.

Вася немного отстал чтобы проверить возможную погоню.

Он, разумеется, слышал мои рассуждения про то что егерям пока хватит игр в погоню, но всё равно должен был на всякий случай проверить. Бережёному и духи предков удачу камлают. В тайге беспечный охотник — мёртвый охотник.

Мы сутки петляли по лесистой местности выходя на новую цель.

Сделали закладку праздничного фейерверка для фрицев, затем стали спорить: рвануть сразу или подождать приз.

Я хотел скорее домой и не хотел рисковать оставшимися в живых диверсантами, а Вахромееву и саперу было жаль тратить дефицитную взрывчатку почти без пользы.

Договорились, что ждём цель ровно десять часов до вечера, отдыхаем, а потом в любом случае взрываем и уходим.

Немецкий состав показался спустя одиннадцать часов.

Вахромеев и сапер Круглов уговорили меня подождать ещё немного. Я нехотя согласился и не пожалел: паровоз с наружным хрипом пер восемь платформ, на которых стояли красавцы танки Т-3 три и танки Т-4. Но самое главное на броне отдыхали экипажи танков, камрады легко и изящно поставившие поляков и французов в позу зю.

Немецкая техника подбивалась и хорошо чинилась, а вот эти суперпрофессионалы с пулей в голове были не ремонтно пригодны.

— Вася, — не громко